Видимо, Богдан уже заранее договорился, что будет меня навещать. Он был полностью был одет в медицинское и сам был похож на доктора. Видимо, иначе в отделение реанимации не пустили бы.
Он взял стул и сел рядом с моей кроватью. Карие глаза внимательно смотрели на меня. Я была рада, что снова увидела его. Боялась сама, что больше не увижу ни сына, ни его отца… Но я ему об этом не скажу, конечно…"
"Раз сказала “нет” — значит, “нет”. Ни к чему тогда бередить раны на сердце, которые есть у обоих.
Богдан взял мою ладонь, свободную от проводов, и сжал её в своих больших и горячих.
По спине невольно пробежали мурашки.
— Мне позвонили и сообщили, что ты пришла в себя и идёшь на поправку, — сказал он. — Как ты, Надюш?
— Жива, слава богу, — ответила я. — Главное, что с Богдашей всё в порядке. Мне приносили его.
— Да ты что? — улыбнулся Богдан-старший. — Так ты сына моим именем назвала?
— Мне просто нравится это имя, — отвела я глаза в сторону.
Тут и говорить ничего не надо, чтобы понять, насколько сильно я любила мужа, несмотря на прошлое.
Но я уже решила назвать малыша именно так, и менять ничего не буду. Пусть думает, что хочет.
— Ну да, конечно, — усмехнулся он, довольный, как стадо слонов. Да, позволения на второй шанс для нас он не получил, зато неожиданно получил косвенный признак моих к нему не остывших чувств. — Именно имя.
— Ты его видел? — спросила я, сменив тему разговора специально.
— Да, — ответил Богдан и его глаза потеплели вмиг. — На родах. И потом в отделении уже. Правда, через стекло.
Там все малыши сейчас лежат, которых мамам отдать не могут. Богатырь, конечно. Надюш… — он сжал мои пальцы теснее. Мы встретились глазами. — Спасибо за сына. Это самая большая ценность, которую мне когда-либо дарила любимая женщина.
Я смутилась и опустила взгляд. Щёки опалил румянец.
Мне приятно это слышать, конечно. Но я не должна давать ему приближаться и поводов думать, что мы всё ещё можем быть вместе. Сын — да, его. Но мы с ним теперь разными дорожками бегаем.
— И тебе спасибо, — ответила я тихо.
— Сынок удался…
— Не представляю, что бы делал, если бы вас потерял, — сказал он серьёзно. — Я так испугался… Испугался, что больше тебя не увижу никогда. Что сын наш без мамы расти будет… Как я рад, что с тобой всё хорошо. Врачи постарались, молодцы…
Я же вспомнила разговор сестры и врача о том, что это как раз Богдан способствовал моему спасению, подняв на уши всю больницу. Но он не берёт на себя эту заслугу и вообще никак об этом не обмолвился.
