— Ты… просто постой рядом, и… Ох…
— Что, родная, что?
— Больно… Схватка, сейчас…
— Что мне делать, как помочь?
— Я… Не знаю… Может… помассируй спину?
Чёрт, я злился сам на себя — почему не мог заранее изучить, что делать во время родов? Сколько мы с Надей готовились родителями стать, а я даже не удосужился узнать, как могу любимую женщину поддержать в столь непростой момент. Да хотя бы сейчас, внизу ожидая, мог бы почитать в интернете!
Одной рукой массировал её поясницу, другой пытался найти в телефоне, что же мне делать.
Быстро прочитал небольшую статью по этому поводу, попытался нужные точки на спине найти, чтобы боль облегчить."
"Я понял, что всё происходит быстро. Времени между схватками становилось всё меньше, Надя уже почти не отдыхала, пот с неё тёк ручьём. Дышала тяжело. А я объяснял, прочитав, как правильно дышать во время схватки. Надя старалась, терпела, а потом её прорвало.
— Богдан… Я… Я тебя убью, ты понял?
— Как? За что?
— За всё. Ты… Ненавижу тебя! Ты мне всю жизнь сломал! Ты гад! Всю душу из меня вынул, а сейчас… Пришёл… Думаешь, я так просто тебя прощу?
— Не прощай, любимая.
Хочешь, ударь меня.
— Хочу! Вот сейчас — очень хочу! Я бы тебя так отделала, была бы я немножко свободнее!
— Бей, если тебе станет легче! Что угодно делай, только не проси уйти.
— Если… — она вдруг схватилась за мою руку и посмотрела в мои глаза. — Если со мной что-то случится, ты… забери нашего мальчика, не оставляй его. Пожалуйста! Это твой сын, не сомневайся.
— Да ты что, милая! Всё будет хорошо.
И с тобой, и с нашим сыном.
— Обещай, Богдан! Это твой сын.
— Обещаю, Надь! Я не сомневаюсь, родная, я верю тебе. Я… люблю тебя. Знаешь, даже если бы он был не мой, и ты бы сказал мне взять его — я бы взял, потому что он твой. Я всё для тебя сделаю, Надя! Всё!
— Богдан… мне так больно…
— Позвать врача? Что мне сделать, как тебе помочь?
— Не так больно. Душе моей. Мне до сих пор так больно, Богдан…
— Прости… — опустил я голову.
Слушать, как она не ругает меня, а просто говорит с огромной болью в голосе о том, что я заставил её страдать, было невыносимо.
Хотелось биться о стенку головой, пока её нахрен не раскурочил бы.
Дебил.
Придурок.
Как я мог так поступить с женщиной, которая тебя любила, которую любил ты?
Как я мог заставить её так страдать?
Чем я думал?
— Я не смогу тебя простить, — прошептала она. По её щекам катились слёзы.
— Надя… — прошептал я.
Мне и самому хотелось сесть и зарыдать, словно я пацан совсем.
