О том, что можно организовать поездку в горы.
Отметил, что она стала ещё тоньше и бледнее…
Я уже собирался уходить, когда она вдруг ухватила меня за руку.
— Я её видела.
— Что?
— Видела Надю.
— Где? — сосредоточил я взгляд на ней.
Значит, я не ошибся — Надя в Сочи."
"— Она…— Анфиса запнулась, я увидел слезу, которая скатилась по её щеке. — Богдан, я хотела её окликнуть, но не успела.
— Где ты её видела? Здесь, в клинике? Что она тут делала? Она больна? — я засыпал Анфису вопросами, понимая, что ответить она не сможет.
— Как она выглядела?
— Да, здесь. Нет, она не выглядит больной, наоборот… Надя, она…
— Почему ты мне не позвонила сразу?
— Я собиралась, но…Она ушла отсюда так быстро.
— Надя была одна? Или… Ренат был с ней?
— Твой брат? Нет. Его не было. Она была… одна. — Анфиса вздохнула тяжело. Открыла бутылку с водой, сделала несколько глотков.
— Она шла пешком? Или уехала на такси?
— Этого я не видела. Кажется, она вышла и пошла по набережной. Но, может, я и ошибаюсь…
Анфиса закашлялась.
Прикрыла лицо ладонью. Дышала она тяжело.
— Мне надо вернуться в палату. Мне…что-то нехорошо.
— Пойдём. Я провожу.
Я взял Анфису под руку, повел её к зданию хосписа, которое располагалось метрах в пятидесяти, а сам всё время оглядывался, надеясь, что вот-вот увижу ту, о которой думаю много месяцев.
Надя.
Моя Надежда!
Значит, она приходила сюда зачем-то… Может быть, мне удастся найти какие-то концы?
— Богдан, ты…должен её найти, — сказала Анфиса, присаживаясь на кровать. Она смотрела на меня прямо и очень серьёзно.
— Ты ей нужен сейчас как никогда. И не только ей одной…
— О чём ты говоришь? — нахмурился я.
Но Анфиса лишь покачала головой.
— Не хочу быть той, которая скажет тебе такую новость. Ты должен сам её увидеть. Если она приходила сюда, то значит, она точно в городе. Значит, ты её найдешь.
— Не думал, что услышу это именно от тебя, — задумчиво сказал я.
— Я думала, говорить тебе или нет… Точно ведь мы не знали, здесь ли она. Она здесь… А мне… Мне так хочется теперь замолить грехи, исправить всё, что я натворила.
Я…не знала, кому врежу…
О ком она говорит? Неужели так жаль стало Надю?
Что-то меня смущало в её словах, она словно говорила о ком-то третьем, но я не понимал, о ком. Может, у неё уже бред просто начался?
— Я сделала вам много зла, — тихо продолжила она, глядя на свои руки. — Мне стыдно. Потому что теперь всё это не имеет для меня значения, а вашу семью я разрушила, и лишила… Ладно, это ты сам узнаешь. Богдан.
