— Давай развлечемся, а? Ты не думай, я не из этих… Не за бабки, просто. Для удовольствия, а?
— Сказал, отвали! — стиснул я зубы. Она начинала меня раздражать.
Никого возле себя видеть не желаю. Если не Надя, тогда — никто.
— Люблю таких жёстких, как ты! Давай, а? Можно ко мне поехать, я недалеко живу, одна, — цеплялась она за мой свитер.
— Слушай, я сказал: отвянь, я женат! — убрал я её руки от себя.
Фу, теперь буду пахнуть её отвратным дешёвым парфюмом… Выкинуть, что ли, этот свитер потом?
— Женат? Какая прелесть.
Неужели?
Продемонстрировал ей безымянный палец с обручальным кольцом, которое до сих пор сидело на пальце. Не снимал. Даже когда Надя ушла, и я думал, что с Анфисой сойдусь. Смотрел на кольцо и почему-то не мог его снять. А когда увидел, что Надя без кольца, так муторно стало! Решил — назло буду носить до самого конца. И похрену мне на развод. Я — женат, и точка.
— А чего же ты тут такой… как в воду опущенный?
Я уставился на девушку, словно она идиотка какая.
— Уйди, а? Ну, давай я тебе куплю, что ты там хотела выпить? Пожрать возьму, хочешь? Только свали!
— Поругались, что ли? Выгнала? — всмотрелась в меня она, словно ей и вправду могло быть это интересно. Странная… Ведь даже имени моего не знает.
— Да когда же ты оставишь меня в покое? Устроила тут сеанс психоанализа, мать вашу…
— Расскажи, легче станет. Может, я совет какой дам? Я, между прочим, на психолога училась.
— Училась она… Что ж ты тогда тут сидишь как на рыбалке?
До того тошно мне стало, что даже не смешно от её слов.
Она что-то еще говорила, я официанта подозвал. Заказал пару коктейлей, закуски, салат, какой все бабы любят, опрокинул еще стопку, а потом…
Вывернул перед ней душу, наизнанку. Всё по чесноку выдал. Как было. Не приукрашивая, роли своей поганой не уменьшая. Такая вот я мразь, смотри! Любуйся.
— Да-а… — протянула она, прилично опустошив тарелки с харчами за мой счёт. — Хреновый ты муж оказался.
Просто…на букву “м”.
— Знаю сам, можешь не расписывать, — нахмурился я. Поддержала, называется. Зря только кормил её.
— Да вы, вообще, все такие. Сначала дичь творите, поступаете как подонки, растопчете, внутри все выжженым оставите… — она всхлипнула, я посмотрел, реально по щеке слеза у неё текла. — А потом начинаете эти вот… мудовые рыдания.
— У тебя было подобное? — всмотрелся в неё теперь я.
Это было очень странно.
