Чего они в тебе нашли? Чего вцепились в тебя? Бледная, как моль — ни ума, ни характера!
Я смотрела на неё и думала, что мне действительно надо было самой держаться от этой семейки подальше. У такой матери не может быть порядочных детей. Она просто всем своим видом показывала, как презирает меня. Свекровь с самого начала меня считала каким-то отбросом, а сейчас Ираида вообще во всей красе открылась. Поливала меня бранными словами, какую-то чушь сочиняла обо мне, с такой ненавистью ядом плевала!
— Опоила ты их чем-то, что ли? Как заколдованные оба.
Надя то, Надя сё… Стали как два тюфяка. Женщина должна из мужчины мужчину делать, а они из-за тебя оба тряпками стали.
— Из-за меня? Вы уверены? — вспылила я. — Это вы их так воспитали! Богдана сделали циничным, наглым, никакой он не мужчина, если позволил себе так обращаться с женой! А Ренат… Я думала, он другой: честный, настоящий, а он…
— Не смей так о моих детях говорить! Ты…
— А вы не смейте обо мне так говорить! Думаете, меня защитить некому? Я и сама справлюсь.
Если хотите знать — слышать я ничего не хочу о ваших сыновьях. Оба мне только жизнь портят. Надоели! Разведусь и уеду.
— Ишь, как запела, птичка! — хмыкнула свекровь. — Дура ты, Надя. Сама виновата, что Богдан тебе изменил, а сейчас всех вокруг обвиняешь. Уезжай! Скатертью дорожка! Я своим мальчикам уже давно отличных невест нашла. И красавицы, и умницы, молодые, невинные, и слушаться будут меня во всем, не то что ты! И все сделают так, чтобы мужья сидели рядом, как привязанные.
И детей родят! Не то что ты, пустоцвет! Кому ты нужна? Родить не можешь. Таких, как ты, только как дырку и использовать.
От её слов в глазах жгло, сердце колотилось как раненная птица, боль по телу разливалась! Как может женщина быть так жестока? Она же знала, как я молилась, чтобы зачать, сколько я всего прошла! Как мне было тяжело, когда я стала понимать, что, возможно, у меня никогда не получится родить! И она бросала мне сейчас в лицо эти злые, жестокие слова! Такая женщина не достойна была увидеть моего ребёнка, узнать, что станет бабушкой, внука на руках держать!
Мне нужно всё сделать, чтобы уехать.
— Убирайтесь вон, — повторила я, желая остаться уже наконец одной. — Я сама мечтаю уехать далеко, чтобы больше о вас не слышать! Ни о ком.
— Сколько тебе заплатить, чтобы ты точно уехала и не вернулась?
— Ничего мне от вас не надо! Уходите! Вон!
Не знаю, откуда силы взялись, но я решительно вытолкала свекровь за дверь.
