Ну класс! То есть она может использовать твое хорошее к ней отношение, и ей за это ничего не будет, а саму драгоценную Изу никто тронуть пальцем не может. Его слова прозвучали как угроза неизвестному противнику, который может обидеть Павлову. Наверное, это просто ревность, Вась. Признайся себе, что ты просто ревнуешь и завидуешь Изабелле, которую, пусть и по-родственному, так любит Кощей. А значит, ты не можешь быть объективной.
— Но вообще я впечатлен, Василиса, — негромко произнес Олег, и я почувствовала, что сейчас не об Изабелле речь пойдет.
Обо мне. — Вы не перестаете меня удивлять. Я не знаю ни одного журналиста, кто бы поступил так же.
— Да ладно вам! — Я махнула рукой. — Вы нас демонизируете. Кстати! А что Изабелле нужно в нашей редакции?
— Это же очевидно. Василиса, все, как всегда, перед вашими глазами!
— Ну так откройте их мне. Может, хватит говорить загадками?!
— Уверены, что хотите знать?
— Ваня…? Как-то с ним, да, связан ее интерес к редакции? Она от него не отходила сегодня.
Они давно знакомы, верно? — упавшим голосом спросила я.
Мне не нужен был ответ. Я знала его. Знала с того самого вечера, когда увидела их двоих, обнимающихся на дороге, когда Изабелла бежала за ним, а он уходил, когда они потом сели в машину. И когда он мне соврал на голубом глазу.
— Я смотрю, ваш друг, которого вы защищали с упорством, достойным лучшего применения, с вами не слишком откровенен.
— Никто не любит говорить о личной жизни. Не только вы. — Я говорила это чисто из упрямства, чтобы не признать правоту Кощея. — Вы что-то такое страшное знаете про Ивана? Вряд ли. Скорее всего, он вам не нравится, потому что он простой обычный парень, который…
— Я так не думаю, — мягко перебил Кощей. — Жизнь скоро сама все по местам расставит. Давайте оставим эту тему. А лучше еще что-нибудь закажем. Вы так и не поели. А я вас голодной от себя не отпущу.
Глава 33
Я вздрогнула. Не от слов его, а от черного взгляда. Такого настоящего оценивающего мужского взгляда. В нем не было привычной насмешки или холодной вежливости. Была пронзительность и откровенность. Чувства смешались: смущение, желание, страх. Кровь прилила к щекам. Я не выдержала и первой отвела глаза.
— Василиса?!"
"У него даже голос не такой, как раньше. Более глубокий и ниже, чем обычно. По спине побежали мурашки.
