Всплыть получается, глаза цепляются за наш катамаран. Делаю короткий вдох и тут же ухожу под воду.
Когда я с папой училась плавать, то не раз тонула, он не спешил меня вытаскивать. Говорил, надо успокоиться, расслабиться и всплывать, а там постараться лечь на спину и дышать. Но сейчас шторм, на спине не полежишь, поэтому я, собрав все силы, на последнем кислороде, всплываю и делаю гребок к катамарану в надежде зацепиться за пластик. Вдох, ухожу под воду. Страшно. Пересилив свой страх, всплываю, выплевываю воду, вдох, ныряю, гребок брассом, всплываю, вдох, ныряю, гребок брассом, всплываю, вдох, ныряю, гребок брассом.
Несмотря ситуацию, паническое настроение отступает. Всплываю рядом с катамараном и понимаю, что зацепиться за этот пластик просто невозможно, он скользкий, неудобный. Но самое страшное – он пустой, девочек нет. Тут меня накрывает волной страха. Это конец."
"Бушующее море не унимается. Дрейфую возле пустого катамарана, оглядываюсь, никого. Двигаюсь вдоль машины, оплываю катамаран, вдох, ныряю, гребок брассом, всплываю, вдох, ныряю, гребок брассом.
Всплываю, вглядываюсь в волны, никого. Я устала, все силы трачу на то, чтобы удержаться на плаву. Кажется, что проходит вечность, прежде чем я понимаю, что слышу звук мотора. Да, это именно мотор, а не шум в моих ушах. Ещё какое-то время и я вижу катер, это катер береговой охраны. Я недалеко от катамарана, они плывут в мою сторону, и я поднимаю руку. Еще время, и мне бросают спасательный круг. Дальше все как в тумане.
Как оказалась весь мой ужас длился не более двадцати минут.
В прокате катамаранов вызывали береговую охрану, когда начался шторм. Они успели всех снять со второго катамарана живыми, а нас они искали, и нашли только меня.
Неделя уходит на то, чтобы просто заставить себя вставать с больничной койки. У меня ничего не болит, легкие чистые, но слабость как при пневмонии. Родителям проще за мной следить из больницы, потому что они тут работают и могут проводить тут хоть круглые сутки. Ещё месяц после выписки уходит на то, чтобы начать нормально разговаривать.
Дома со мной начал работать психолог. В это лето Настя сразу после сессии вернулась домой и не отходила от меня ни на шаг. Я должна быть благодарна судьбе за то, что смогла выжить. Мои подруги – нет, их больше нет. Это накрывало меня новой силой панических атак.
Через время я попросила родителей раз и навсегда закрыть эту тему. Так было легче всем.
– Знаешь, я думаю, что готова попробовать снова, но для начала – просто смотреть.
