На выруливании на предварительный старт получил информацию от диспетчера «Домодедово-Вышка», которая содержала подробности условия выхода после взлета, а именно: «912, после взлета разрешен выход вправо, на Черусти». Выруливая на исполнительный старт, экипаж получил заключительную информацию о погоде на момент взлета: «Ветер 190 градусов, исполнительный разрешаю».
В 12.15 экипаж получил разрешение на взлет…
Адам Хуциев нашел средство, которое сбросило оборотов с его сердца и понизило кровяное давление. Закованный со всех сторон в металл, он, походивший на средневекового рыцаря, попавшего под современный каток, с трудом, но представил себя за штурвалом этого самолета.
Он – в кресле первого пилота, вылет выполняет с тормозов, с закрылками, выпущенными на 15 градусов, на взлетном режиме двигателей. Какую скорость принятия решения определит командир экипажа? На такой «дуре», как «Ан-12», Адам ограничился бы скоростью 230 километров в час. Ему даже показалось, что он услышал голос штурмана, доложившего: «Рубеж…», и командир экипажа принял решение на продолжение взлета.
И снова голос штурмана, на этот раз – реального:
– Безопасная, десять.
Это означало, что самолет достиг безопасной скорости взлета и набора высоты в десять метров.
Зайцев подал команду:
– Шасси убрать.
Эта команда была выполнена бортмехаником.
В это время (12 часов 17 минут) дал знать о себе штурман:
– Полста, двести семьдесят, двести восемьдесят.
Эти показатели почувствовал на себе как никто другой Адам Хуциев.
Он с точностью цифрового лага определил высоту – пятьдесят метров – и скорость, которая перешла рубеж в двести восемьдесят метров.
Поехали!
Он не удержался, почувствовав настроение первого космонавта планеты Земля, и громко – в маску акваланга, который питал его живительной смесью, – произнес:
– Поехали!
Марку казалось, с набором высоты стенки контейнера все плотнее сжимаются, и он снова почувствовал себя в мусорной машине, прижатым стальной плитой к задней стенке; еще немного, и смертельная гидравлика раскатает его в лепешку.
Он в деталях припомнил свой первый побег из зоны, который прошел под девизом «Уходить лучше на день раньше, чем на десять лет позже». То же касалось и его семейной жизни. Он с содроганием представил себе кольцо на безымянном пальце и в пару к нему – кольцо на среднем пальце его неблаговерной. Ему даже стало трудно дышать."
"Из колонии строгого режима он бежал на рассвете. Четверг, четвертый час утра.
