– Нет, он не может… он занят… у него люди… Нет, исключено… Может быть, на следующей неделе… Вы можете обратиться в пресс-службу и задать им все интересующие ваше издание вопросы. Нет, прямых интервью не даёт… Что? Что передать? Конверт? Прямо сейчас? Но для этого существует канцелярия… Конфиденциальная информация? Ну, хорошо я попробую, хотя уверена, что…
Конверт был передан и вскрыт. В конверте находилась фотография. Всего одна.
– Где он?! Вот этот! – Хозяин кабинета указал на конверт.
– В приёмной ждёт.
– Сюда его, немедленно, пока не ушёл! И отмените все ближайшие встречи.
Меня нет ни для кого!
– А если Белый дом?
– Даже если президент. Не соединять, я ушёл, уехал, я… умер!"
"Посетитель вошёл, сел. Бородатый, патлатый, в очках, каких-то наколках, за которыми лица не разглядеть. Потому что походы в такие кабинеты и такие разговоры никому не передоверишь, тут можно только лично. Но максимально обезличенно.
– Кто вы?
– Журналист.
– Откуда это у вас? – Хозяин кабинета поднял фотографию.
– Из моих источников, о которых я не должен распространяться.
Я репортёр, информация – моя специальность, если хотите – призвание. Я ищу, нахожу…
– Что находите? Что это такое? Что?!
– Это? Если языком закона – совращение малолеток, может быть, даже с применением насилия, в особо извращённых формах, потому что сразу с двумя и точно не как миссионер, а очень разнообразно, с выдумкой.
– Послушайте, вы… журналист… Всё это происшествие не очевидно, и если провести тщательное расследование, то еще неизвестно…
– Этого я и добиваюсь.
– Чего?
– Официального расследования. Возможно, вы стали жертвой мистификации, или над вами кто-то подшутил, или хочет скомпрометировать вас… Всякое бывает. Но тогда тем более надо найти и допросить жертвы, свидетелей, соседей, провести экспертизы. Чему я, со своей стороны, готов всячески содействовать, освещая все подробности в средствах массовой информации. Потому что человек вашего уровня должен быть кристально честен, и любая тень, брошенная на него…
– Чего вы добиваетесь?
– Я уже сказал.
– Ну, хорошо, давайте начистоту. Я не знаю, откуда у вас это фото, но подозреваю, что есть и другие. Потому что если кто-то готовит против меня компромат, то вряд ли он удовлетворится одним только этим фотомонтажом.
«Журналист» согласно кивнул.
– Да, фотографий много, и еще видео- и аудиозаписи, показания потерпевших и, простите, некоторые заборы органики, ну, вы должны понимать, вы же судья… Вот, можете посмотреть, здесь копии протоколов.
