– Я?! Мать моего сына! – громко сказала женщина в чёрном. – Который там, в гробу. Потому что вы… Он! – ткнула она пальцем в сторону Белого дома. – Убили его!
Мать услышали многие, так как она говорила громко, почти кричала, и голос у нее был хорошо поставлен и паузы выдержаны.
– Вы все убийцы! Но главный убийца – он! – снова ткнула она пальцем в дом на холме. – Он послал моего ребёнка туда, куда нас никто не звал. Он убил много наших детей, он – детоубийца!
Все и всё затихло, а там, в дальних рядах, передавали произнесённые слова, может быть, даже чуть перевирая их, чтобы усилить…
– Пустите меня, я хочу, чтобы он, чтобы убийца, увидел моего сына.
Пусть он посмотрит мне в глаза!
И женщина стала напирать на полицейских, а те не пускать ее.
– Назад, назад, гробы не санкционированы.
– А смерть санкционирована? Кем?.. Им?..
– Назад, вам сказали! – повысили голос копы.
Тут они, конечно, были не правы, надо было пропустить эти гробы, и на этом бы всё кончилось. Но они упёрлись.
Слишком много нагнали полицейских и, наверное, не все были проинструктированы должным образом. Или, напротив, должным.
– Назад!.. Если вы теперь же не уйдёте, мы будем вынуждены применить силу.
– Чего?! – возмутился какой-то ветеран. – Силу? Против кого?!
Полицейские вытащили дубинки. Чего тоже делать не следовало. Их коллеги из оцепления недоуменно пожимали плечами, глядя на них, но никто не вмешивался, потому что здесь у каждого своя задача.
Атмосфера стала накаляться, да и много ли для этого надо, когда виски, гробы и еще две сотни психов, состоящих на учёте, которые чёрт знает как сюда попали?
– Убери палку, пока я тебе ее не засунул!.
. – крикнул какой-то фактурный, с зычным голосом ветеран.
– Заткнись! – не менее грубо ответил коп.
– Убийцы! – закричала тонким голосом, срываясь на визг, женщина. – Убийцы детей! Они… Они убили тебя, Джонни! – И, упав на гроб, стала обнимать, тискать и целовать его.
И это было ужасное, но и одновременно красивое до эпичности зрелище, которое никого не могло оставить равнодушным.
– Назад!
– Руки убрал!..
И эти крики, виз, плач и скопление народа что-то такое переключило в мозгу у психов, потому что им противопоказаны сильные эмоции. У них от этого обострения случаются, ну, просто крышу сносит.
– Убери дубинку! – завопил один из таких психов, больше похожий на инвалида, потому что весь перекорёженный войной и лечением. И накинулся на полицейского с кулаками.
