Наконец она медленно подняла голову и посмотрела на Адама с выражением, которое он не смог прочесть. На мгновение в ее глазах мелькнул вызов. Адам заметил у Евы на щеках бледные пятнышки веснушек и легкие разводы, оставленные грязными детскими ладошками.
— Разумеется, — тихо произнесла она. — Неужели я бы позволила им голодать?
Их взгляды встретились. И Адам вдруг понял, откуда в ней эта уязвимость, скрывающаяся за маской светскости. Ева тревожилась о своих близких. А когда мы кого-то любим, мы уязвимы.
— Конечно, нет, — мягко согласился он.
Ева снова склонилась над ребенком, на ее лице отразились затаенная тоска и боль. Завороженный Адам не мог отвести от нее глаз. Он чувствовал себя словно цветок, расправляющий лепестки в лучах солнца. Ему еще о многом хотелось спросить ее, все новые и новые вопросы вертелись у него на языке. Но Ева явно не желала продолжать этот разговор, в ее позе сквозило отчуждение."
"Адам решился наконец взглянуть на младенца. В захламленной комнате, полной детей, тот казался пугающе маленьким и хрупким.
Беззащитным. Адам слишком хорошо знал, как опасен этот мир для новорожденного. Ребенок приоткрыл глазки и посмотрел на пастора, с сонным изумлением хмуря крохотный лобик. Подобное выражение Адам не раз замечал на лицах своих прихожан во время воскресной проповеди.
Он вдруг увидел, что миссис О’Флаэрти поднялась с кресла и стоит рядом, улыбаясь малышу.
— Ну же, возьмите его, преподобный Силвейн, — проговорила она.
Адам окаменел.
Ева удивленно приподняла брови.
— Давайте же, — с мягкой настойчивостью повторила Мэри.
Адам сделал глубокий вдох и коротко кивнул, словно раненый, которому хирург должен наложить швы.
Графиня бережно передала ему теплый шевелящийся сверток.
Адам затаил дыхание, будто пытаясь замедлить бег времени, и вгляделся в крошечное личико младенца. О, если бы одно отчаянное желание защитить это беспомощное создание могло оградить его от бед! Адам вознес безмолвную молитву, прижимая к себе теплое тельце.
Он чувствовал, что Ева смотрит на него.
Ему представилось, как она озадаченно морщит лоб, словно ребенок у него на руках.
Силвейн протяжно вздохнул и осторожно вручил младенца матери.
— Чудесный малыш, миссис О’Флаэрти. Спасибо. Примите мои поздравления, — негромко произнес он. — Надеюсь, скоро мы увидимся на крещении.
Повернувшись, Адам направился к двери, обходя поглощенных уборкой детей.
Ева проводила его недоуменным взглядом.
— Мужчины бывают такими смешными, — она тихонько рассмеялась.
