Он становится лучше, добрее, человечнее, мудрее… но вместе с пониманием подчас приходит боль.
Откашлявшись, он поднял голову.
— Благодарю вас, леди Фенимор. Я буду бережно хранить ваш дар и, надеюсь, сумею достойно им распорядиться. Жаль, что я не знал вас раньше.
— О, преподобный, если вам и теперь доставляет удовольствие мое общество… А сейчас закройте, пожалуйста, дверь, я собираюсь вам кое в чем исповедаться. И я не хочу, чтобы меня слышала Дженни или кто-то еще.
О! Адам невольно задумался, сколько еще неожиданностей его подстерегает.
Поднявшись, он закрыл дверь и вернулся к стулу.
— Возможно, вас это удивит, молодой человек, но в былые дни я была хороша собой.
— Не сомневаюсь. У вас удивительные глаза.
— Такой молодой человек, как вы, флиртует со старухой вроде меня, — весело фыркнула леди Фенимор. — Постыдились бы! А еще духовное лицо.
— Да, вы правы, я слаб, приношу покаяние в грехах своих.
Почтенная дама не удержалась от смеха и снова зашлась в приступе кашля, а после, отдышавшись, потянулась за платком.
Адам терпеливо ждал. Она прочистила горло.
— Какая жалость, что в конце концов вы женитесь на одной из этих деревенских куриц и обзаведетесь выводком красивых, но скучных детишек.
— Подумайте, леди Фенимор, возможно, вы оказываете плохую услугу молодым девицам Пеннироял-Грин.
— Но так и случится, если только не вмешается случай. Как в истории с той девчонкой Редмонд.
— Теперь мисс Вайолет Редмонд замужем за графом. — Адаму не было нужды спрашивать, о какой девчонке Редмонд идет речь.
Все в городке знали, что однажды Вайолет, поссорившись с поклонником, угрожала броситься в колодец и едва не выполнила свою угрозу — пришлось оттаскивать ее от края.
«Возможно, все графини отличаются вздорным характером», — пришло в голову Адаму.
— Но ведь он не настоящий граф, а какой-то полудикарь, верно? Одним словом, американец, — презрительно скривилась пожилая леди.
— Графу Ардмею даровал титул сам король.
— Король… — пренебрежительно фыркнула леди Фенимор, будто происхождение короля тоже представлялось ей сомнительным.
— Но, как я уже сказала, преподобный, только брак и супружеское ложе способны открыть глаза мокрой курице, превратив ее в женщину. — Адама не смутило, что разговор с прихожанкой вдруг свернул на столь щекотливую тему, как брачный альков, — история его жизни в целом, да и события этого дня научили его ничему не удивляться. — Да, все они курицы. Скучные и пугливые.
