Она смогла заставить этого непостижимого мужчину, привыкшего заботиться о других, забыть обо всем, растворившись в блаженстве.
Ева плотнее сомкнула губы и обхватила пальцами его копье, начав медленное, упоительное скольжение — вверх и вниз, прислушиваясь к хриплому прерывистому дыханию Адама. Его грудь вздымалась и опадала, тело мучительно выгибалось, умоляя не останавливаться, не медлить.
— Позволь мне… войти в тебя, — прохрипел он. — Пожалуйста…
Поднявшись с пола, Ева оседлала его бедра. Она на мгновение замерла, наслаждаясь ощущением полной близости, потом лукаво улыбнулась Адаму и отстранилась, желая его подразнить.
— Матерь Божья…
Руки Адама, взметнувшись, сжали бедра Евы и потянули вниз. Она подхватила страстный, неистовый ритм, напоминающий дикарский танец. Нескончаемое движение уносило обоих в космические бездны. Наконец бессвязный возглас Евы утонул в глухом стоне блаженства, вырвавшемся у Адама.
Они долго лежали рядом, сплетясь нагими телами, влажными от пота, пока холод не начал давать о себе знать.
Поднявшись с дивана, Адам пересек комнату и подошел к камину. Ева сонно наблюдала, как он опускается на колени, подбрасывает дрова в камин, поправляет их кочергой и щелкает огнивом. Его тело показалось ей совершенным в своей красоте. Как отличался он от других мужчин, с которыми Ева делила ложе. Их тела были ладными, но изнеженными. Этих людей с детства окружала роскошь, они привыкли к почтительному вниманию слуг, исполнявших любой их каприз. Крепкое мускулистое тело Адама красноречиво рассказывало историю его жизни — ему приходилось много ходить пешком, ездить верхом, чинить крыши, колоть дрова, заботиться о других и о себе самом.
В неярком свете разгорающегося огня это великолепное тело выглядело до странности уязвимым. У Евы вдруг мучительно сжалось сердце.
— Между мною и Фредди ничего не было, — произнесла она.
Адам стремительно повернулся, удивленно приподнял брови, но не двинулся с места.
— Это не важно, — отозвался он.
— Адам, я клянусь тебе.
Мы никогда не были близки. И сегодня тоже.
— Это не имеет значения, — спокойно повторил он.
— И Хейнсворт никогда не был моим любовником. Никогда.
— Ева… — Адам нерешительно замолчал. — Это не важно. Я верю тебе. Но даже если бы я знал, что ты… если бы это оказалось неправдой… я все равно пришел бы к тебе и к Хенни. Я пришел бы к тебе, даже если б мне пришлось забраться на луну. Я нашел бы дорогу. Ничто не смогло бы меня остановить.
