— Здравствуйте, преподобный Силвейн. Или мне следует называть вас, скажем…
— Вы пришли навестить Хенни, пастор? — перебила виконта Ева с живостью, которая даже ей самой показалась фальшивой. — Как мило с вашей стороны.
Адам наконец повернулся к ней. На миг самообладание его оставило. В глазах вспыхнуло жаркое пламя, которое сжигало и Еву, пылая в ее крови. Адам смотрел на нее взглядом обладателя, любовника, делившего с ней ложе. На его лице отражалась голодная страсть.
В следующее мгновение на губах пастора скользнула легкая ироничная усмешка.
Казалось, между ним и Евой пролегла пропасть.
«Он решил, что вел себя как последний болван, что все вокруг верно судили обо мне», — мелькнуло у нее в голове.
Она почувствовала холодное отчуждение Адама, словно перед ней вдруг захлопнулась дверь."
"— Да. Я подумал, что цветы доставят Хенни удовольствие, — произнес он. Никто не догадался бы, что минувшей ночью этот мужчина сжимал Еву в объятиях, заставляя задыхаться и стонать от наслаждения, что на рассвете он нежно отвел непослушную прядь с ее лица.
— Вы говорите о той Хенни, которую я знаю? Неужели хоть что-то способно доставить ей удовольствие? — удивился Фредерик.
Адам не ответил, глядя на лорда Лайла с вежливо-отстраненным выражением. Но глаза его горели недобрым блеском, от которого у Евы по спине пробежал холодок. Точно такими же глазами, вспомнилось ей, кот смотрел на убитую им крысу, примериваясь, куда вонзить клыки.
— Хенни больна. — Еве показалось, что собственный голос доносится откуда-то издалека, как сквозь толщу воды.
Она попробовала улыбнуться, но мышцы лица не слушались, будто не желали лгать, изображая вымученную гримасу. Ей насилу удалось приподнять уголки губ. — Пастор стал для нее великим утешением. Хенни на удивление быстро поправляется, преподобный. Это просто чудо. Думаю, сейчас она спит. Спит крепким, спокойным сном, — пролепетала Ева, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Что ж, это прекрасно! Нам сейчас подадут ранний обед.
Не хотите ли присоединиться к нам, преподобный Силвейн? — довольно промурлыкал лорд Лайл.
Ева не осмелилась взглянуть на Фредерика. Она боялась убить его взглядом. Не зря лондонский свет наградил ее прозвищем Черная вдова: будь у нее жало, она вонзила бы его в сердце лорду Лайлу.
Приподняв брови, Адам смерил Фредди насмешливым взглядом. На его лице читалось веселое любопытство, словно, гуляя по лесу, он вдруг наткнулся на необычный гриб.
