Ее увлек знакомый ритм флирта и пикантных намеков, она невольно подчинилась ему, как следуют строкам пьесы или фигурам виргинской кадрили.
— Рассказать вам о других частях вашего тела, которые меня восхищают?
— Возможно, когда иссякнут иные темы для разговора. Повторенная шутка приедается и перестает казаться смешной, Фредди. Я нахожу необыкновенно эротичной оригинальность и новизну.
Вошел лакей с хересом. Придирчиво оглядев его ливрею, Фредди одобрительно кивнул, и Ева испытала странное, нелепое облегчение. Будь она замужем за лордом Лайлом, ей не пришлось бы при взгляде на беднягу лакея всякий раз подсчитывать в уме, во сколько ей обходится содержание слуг.
Фредди поднял бокал.
— Вы скучаете по Монти?
— Да. Очень, — искренне отозвалась Ева.
— Я тоже. Но время никого не щадит. Ни мужчин, ни женщин, — многозначительно добавил Фредерик.
В дверях снова появился лакей.
— Миледи, пришел священник. Он хочет вас видеть.
— Священник? — шепотом переспросил Фредди с довольной усмешкой. — Вы неожиданно обрели веру и сделались религиозной, моя дорогая? Не думал, что дела настолько плохи.
Или вы вели себя так скверно, что он пришел вас отчитать?
Еще один намек. Ева охотно подхватила бы игру, но известие застало ее врасплох. Она ошеломленно застыла.
Отослать Адама прочь она не могла. Вдобавок, несмотря на неловкость, ей страстно хотелось его видеть. Видеть выражение его глаз.
Появление Хейнсворта в Пеннироял-Грин не привело бы Адама в восторг. Ева сомневалась, что он обрадуется при виде Фредди.
— Конечно. Проводите пастора в гостиную.
Мгновение спустя высокая фигура Адама выросла в дверном проеме.
О боже! Он держал в руке букет полевых цветов.
В комнате повисла тишина.
Фредерик окинул Адама цепким изучающим взглядом от макушки до мысков пыльных сапог, подмечая каждую мелочь. Покосившись на вазу с увядшими цветами, он вскинул брови и посмотрел на свежий букет в руках пастора.
Затем повернулся к Еве. В его глазах читалась злая насмешка.
— Помнится, вы говорили, будто здесь, в деревне, вас мучит скука, дорогая.
Ева почувствовала, как руки похолодели, сделались ледяными. «Должно быть, лицо у меня такое же белое, как и платье», — подумалось ей.
— Рада видеть вас, преподобный Силвейн, — любезно проговорила она, пытаясь унять дрожь в голосе. — Позвольте представить вам моего друга, Фредерика Элгара, виконта Лайла.
— Здравствуйте, лорд Лайл, — отозвался Адам столь же учтивым ровным тоном.
Разумеется, он не смотрел ей в глаза.
