Как и в первый свой визит в дом Евы, он вынул из вазы, стоявшей у входа в пасторат, букет полевых цветов.
Еще один такой случай, подумалось ему, и миссис Далримпл решит, что здесь не обошлось без чуда.
Близился полдень, и Ева нетерпеливо расхаживала по гостиной.
Она выбрала белое муслиновое платье с пышными буфами на рукавах, с глубоким, но не вульгарным декольте и всего одной оборкой. Золотой крест на тонкой цепочке подрагивал в вырезе платья над ложбинкой между грудями. Ева распорядилась пожарче натопить комнату — этого требовал воздушный, полупрозрачный наряд.
Она нарочно надела всего одну нижнюю юбку, и в дымке легкого муслина соблазнительно угадывались контуры гибкого тела.
Ева в последний раз придирчиво оглядела гостиную, пытаясь увидеть ее глазами Фредди, пресыщенного лондонского жителя. Комната сияла чистотой — служанка об этом позаботилась. Лишь в вазе на каминной полке стояли увядшие полевые цветы. Те, что принес ей Адам в свой первый визит. Ева не позволила их убрать. Они стали ее тайным талисманом.
Лакей доложил о прибытии гостя в половине первого, и Фредди стремительной походкой вошел в комнату, принеся с собой дух Лондона; истинный денди — от блестящих холеных волос и гладко выбритого подбородка до кончиков безупречных сапог. Шоколадного цвета сюртук изумительно подчеркивал горячий блеск его глаз, на дорогом сукне горели серебряные пуговицы, украшенные фамильным гербом. Еве пришло в голову, что она целую вечность не видела никого, кто бы так тщательно следил за собой и одевался столь изысканно.
В этой комнате лорд Лайл казался существом из другого мира, однако держался он с невозмутимой самонадеянной уверенностью, что его будут счастливы принять повсюду, куда бы он ни пришел, и Еве невольно передалась его непринужденность.
— Фредди! Вы сама утонченность.
Она протянула ему обе руки. Лорд Лайл нежно их сжал, а потом одну за другой поднес к губам, чтобы запечатлеть на каждой долгий поцелуй. Это фривольное приветствие во французском стиле всполошило бы весь Пеннироял-Грин, если бы в гостиную заглянула одна из местных кумушек.
— Сама утонченность? Увы, мне известно, что подобный комплимент вы приберегаете на случай, когда хотите скрыть свои истинные мысли.
— А я заметила, что вы не удостоили меня ответным комплиментом, хотя прошло уже две минуты.
— Что ж… — Отступив на шаг, Лайл с подозрением оглядел Еву. — Я едва узнал вас. Куда подевалась ваша модная лондонская бледность? От деревенской жизни на ваших щеках расцвели розы.
