— У меня не так много денег, но я могла бы попытаться расплатиться на ставках?
Я поняла, как глупо это прозвучало. Сколько времени потребуется, чтобы выплатить миллионы долларов?
Он жестоко рассмеялся, его глаза скользнули по моему телу.
— Я не ебаный банк. Я хочу получить свои деньги немедленно и до начала работы. Я бы сказал, что тебе повезло. Это больше, чем кто-либо когда-либо получал. Я могу получить все киски, какие захочу. То, что я предлагаю тебе свои услуги за простой трах, это сделка.
— Я не шлюха, — сказала я с напускной бравадой.
— Тогда тебе придется найти кого-то другого, чтобы убить за тебя. Я не работаю нахаляву.
Я судорожно сглотнула. Он обернулся. Я схватила его за руку. Он посмотрел вниз на мои тонкие пальцы, обхватившие его мускулистое предплечье, а затем на мое лицо.
— Подожди. Пожалуйста. Помоги мне.
Выражение его лица стало насмешливым.
— Я предложил. Прими это или проваливай.
— Не могу, ты не понимаешь.
Он покачал головой, а затем потряс меня, схватив и грубо притянув к себе, прижавшись губами к моему уху.
— Я не хочу ничего понимать. Мне на это поебать. Ты можешь либо дать мне то, что я хочу, и исполнить свое самое заветное желание, либо нет. Решай немедленно, чего ты хочешь.
Часть его хотела меня больше, чем он хотел признать, и это знание дало мне удивительное ощущение силы.
— Кто сказал, что это мое самое заветное желание?
— Если бы это было не так, ты бы не попросила о помощи у такого человека, как я. Ты жаждешь мести. Жаждешь этого больше всего на свете.
Я отвернулась от его пронизывающего взгляда. Он был прав. Я хотела смерти Паскуале. Даже спустя столько лет я все еще помнила, как он протащил меня через свой дом, как бросил меня на пол к своим ногам и плюнул на меня, назвав предателем, когда это был мой отец, а не я, кто предал его клятву. Вспомнила, как он говорил мне, что сделает со мной, как жестоко трахнет, когда получит разрешение от своего Капо. Мне было пятнадцать лет, и если бы Гроул не спас меня, я бы, наверное, уже была мертва.
Я хотела отомстить. Мне это было необходимо.
Но переспать с Киллером — значит погубить себя в моем мире. Может, Братва и придерживалась иных правил, но итальянская мафия по-прежнему жила по старомодным традициям, и это включало в себя то, что девушки должны потерять свою невинность в первую брачную ночь. Если я дам Киллеру то, что он хочет, меня будут избегать, как только я вернусь в Нью-Йорк. Если только мне не удастся скрыть правду.
