Я не успела ответить, грянула музыка, и в певучих звуках флейты я узнала тамаэр – танец, который в последнее время пользовался особой популярностью. Я заволновалась сильнее, а Лотиан уже уверенно увлекал меня в середину зала.
Я поймала наше отражение в зеркалах: мы были ярким алым сполохом в белом море танцующих пар. Шаг, переход, выпад, и мужская ладонь скользит по моей спине, а я прогибаюсь в руках Лота, ощущая, как приподнявшуюся в корсете грудь овевает горячее дыхание. Рывок, и я уже за его спиной, и все повторяется снова, с каждым новым па голова кружится сильнее, и я растворяюсь в прикосновениях дракона, в наших синхронных движениях, звуках, и освещенный тысячей огней зал превращается в одно сплошное пятно.
Последние аккорды стихли, мы остановились, тяжело дыша. Я растерянно смотрела в глаза столь же ошеломленному Лоту. Мы касались друг друга только кончиками пальцев, и оба чувствовали, что между нами что-то происходит. Что-то волнующее и прекрасное, и оно не давало разорвать слияние взглядов и рук.
Магию момента разрушил Эль, бесцеремонно вклиниваясь и оттаскивая меня от Лота.
– Украду твою невесту, Тар, – нагло заявил он, увлекая меня под звуки начавшегося подвижного тарандона. Как заведенная кукла, я повторяла движения вслед за парнем, а сама, повернув голову, продолжала смотреть на Лотиана, застывшего посреди зала.
– Лео, очнись. – Голос Эля подрагивал от возбуждения, он встряхнул меня, и я отстраненно подумала, что такой фигуры в танце быть не должно.
– Бабушка уже преодолела границы мира и появится с минуты на минуту!
Я нахмурилась и бессмысленным взглядом уставилась в его лицо, расплывшееся в коварной усмешке.
– Активируй кулон, – скомандовал парень, и его голос окончательно развеял странное наваждение.
– Шеба эль… – начала я медленно произносить нужные слова, и руки Эля исчезли с моей талии, а сам он отступил на шаг, что было очень кстати, – катар.
В следующий момент Эль уже растворился в толпе. И тут началось… волнение в стане белых невест.
Это был самый мерзкий из бабушкиных артефактов, и воздействовал он через любое, даже самое мимолетное прикосновение. Я видела, как стремительно бледнеют и зеленеют лица девушек, к которым невзначай притронулся Эль, как они зажимают руками рты, спотыкаясь и расталкивая других невест, бегут в сторону выхода. А самый гадкий эффект кулона заключался в том, что резкий неконтролируемый приступ отчаянной тошноты не подавлялся ни одним заклинанием.
