В моем случае следовало бы поскорее и незаметно убраться подальше, а уж никак не подставлять уши для нещадной эксплуатации всем кому не лень. – Когда-то, когда я его нашел, это был кро-о-ошечный…
– Знаете, – перебила я духа, – сейчас неподходящее время для погружения в воспоминания. Я бы с удовольствием продолжила путь, темных ночей вам. – Хныкс побагровел от негодования. Честное слово, он как будто красноватый оттенок принял.
– Какие мы смелые, посмотрите-ка на нее. – Он попытался выдрать у меня из рук кота.
– Отдай, пигалица несчастная.
Я вцепилась в Ужастика мертвой хваткой, не знаю зачем, наверное, из вредности. И, поражаясь собственной наглости, глупости или что там за помутнение на меня нашло, так же тихо прошипела:
– Ваша беда в том, уважаемый Хныкс, что вы слишком много ноете о своей нелегкой судьбе и пристаете к совершенно незнакомым людям, которым ваши печали до звездочки. Попробовали бы хоть раз поинтересоваться у других, как им живется, – обзавелись бы друзьями-приятелями.
Порою, чтобы тебя с интересом слушали, нужно и самому научиться это делать.
– Помниш-ш-шь, я пошутил, что ты не доживешь до окончания учебы? – с присвистом выдохнул младший хранитель. – Теперь точно не доживеш-ш-шь. Дай сюда кота.
– Что, правда глаза колет? – не унималась я, перетягивая Ужастика на себя. – Вы бы попробовали для начала, да хотя бы из любопытства. Потом еще благодарить будете.
Хныкс изумленно смотрел на меня, беззвучно открывая и закрывая призрачный рот.
Да, чего-то я хватила через край. С какого перепугу мне приспичило воспитывать крайне мстительного и зловредного духа академии? Мне тут еще учиться вообще-то! Определенно, сегодня не мой день. Вдруг он резко выпустил продолжающего оставаться безучастным к своей судьбе Ужастика, которого, похоже, интересовал исключительно вкус моих пальцев, и взмыл под потолок. Там же и растворился, оставляя меня в недоумении хлопать ресницами.
Впрочем, длилось это недолго. За спиной громко чихнули, и я подпрыгнула, пребольно ударившись макушкой обо что-то твердое. Развернулась, уже подозревая неладное. О Бездна! Потирая ушибленный подбородок, на меня очень и очень недобро смотрел магистр Вейсс. Его слегка мерцающие в сумраке глаза с вытянутыми зрачками медленно, но неотвратимо погружали в оцепенение. Я сглотнула тугой ком в горле и пискнула:
– Кошмарного вечера.
