Пальцы стало колоть практически невыносимо, голова слегка закружилась, и я знала, что это значит. Это значит, что тот, кого избрало проклятие, недалеко и может его услышать.
Как хорошо слышат оборотни?
Не знаю, но у дара сомнений не было. Он знал, что его услышат. Он хотел этого. Требовал.
Не помня себя от обиды и злости, не в силах контролировать то, что рвалось наружу, я распахнула окно, выкрутилась из объятий Кимбола, принявшегося меня успокаивать, и крикнула что есть силы в зимнюю ночь:
– Поздно! – Сорвавшийся ветер пытался заглушить мой вопль, но я не сдавалась: – Помнить будешь всю жизнь! Тосковать будешь по мне! В каждой, кого увидишь, тебе буду мерещиться я! Но прийти за мной не успеешь!
Странный звериный рев где-то вдали, и слабость, которая утащила меня в темноту, стали сигналом, что проклятие услышано и вступило в силу…
* * *"
"Не раз я сожалела о словах, которые сорвались с моих губ.
Если бы я так не злилась, если бы не чувствовала такого разочарования от того, что меня предали…
К пятнадцати годам благодаря наставнику-магу я поняла, что собой представляет мой дар, и научилась не позволять ему управлять собой.
Мне просто надо избегать сильных эмоций, и тогда все происходит, как в случае с подружками и госпожой Рундол. Я просто вижу оптимальный ответ на вопрос. И нет необратимых слов. Нет никаких последствий, если они не воспользуются советом.
В случае же с лордом Аликтоном…
Я не понимала, куда и почему он не успеет за мной прийти, но уже знала, что так и будет.
И что видеться ему буду в каждой – всегда, даже после… тоже не сомневалась. А вот после чего?
Это так и оставалось загадкой.
Я помнила видение, мелькнувшее перед проклятием: чаша, кинжал и кровь, но уверена была, что подобной глупости не совершу. Да, мне было больно. Да, сердце казалось чужим и ныло, и мешало спокойно жить. Глупое, оно надеялось, что все обойдется… Но я не собиралась заканчивать жизнь самоубийством. О нет, очень даже наоборот. Я пыталась жить так полно, как не жила до сих пор.
Веселилась с подружками, более благосклонно принимала ухаживания женихов, даже целовалась с двумя из них, чтобы сравнить… Их поцелуи были отвратительны, на губах долгое время оставался странный горький вкус полыни, но я надеялась, что к тому моменту, когда решусь кого-нибудь выбрать, они наберутся опыта в этом важном вопросе.
Поначалу от лорда Аликтона приходили письма, но, не вскрывая, я просила отсылать их назад. Он сделал свой выбор.
