После изумленного восклицания госпожи Рундол он проникновенно заверил ее:
– Я просто уверен, что ваша дочь встретит счастье гораздо раньше, чем я одумаюсь и остепенюсь.
Госпожа Рундол готова была поспорить и выдвинуть новое предложение, но сверкнувшие янтарем глаза хищника, а не обычного человека, остановили ее.
Я хихикнула, но как только наш гость скосил глаза в мою сторону, отвернулась. Какое мне дело до лорда? Правильно. Никакого. Я вообще не вижу его. И меня здесь нет…
Мой брат и его приятель ушли по делам, а я погуляла у дома.
Но без подруг, которые все еще болели, мне было скучно, и я быстро вернулась. К счастью, Стикс практически не выходила из комнаты и не портила мне настроения. Оно и без того было как маятник, иногда я ловила себя на том, что готова вспыхнуть, но, вовремя останавливалась."
"Я помнила, что говорила бабуля: дар необходимо не только развивать, но и контролировать. И если с первым без наставника я пока справиться не могла, то второго пункта старалась придерживаться, потому что дар был коварен.
Бабуля говорила, что многие расценивают его как проклятие и что для многих он именно такой стороной и оборачивается. Кое-кто обращался к бабуле, просил, уговаривал, а потом кричал, прокляла, мол. Та не отпиралась, потому что и сама не считала свой дар подарком Темной Богини.
– Проклятие и есть, – говорила она. – Так что надо быть осторожной, Лалия. Проклятие… Ибо сказанного – не воротишь. Захочешь – а не изменишь.
Но, несмотря на страхи и опасения, которые тревожили меня в тот момент, это были удивительные, незабываемые дни.
Днем я делала вид, что Аликтона не замечаю и мне нет до него никакого дела, а вечерами ждала, когда приоткроется дверь в мою комнату и, важно ступая, войдет пантера. Мне нравилось разговаривать с ней, нравилось, что она внимательно слушает и молчит, нравилось, что позволяет гладить себя и кормить. Я радовалась, что она так не похожа на лорда Аликтона, обиду на которого я все еще не могла забыть.
Визиты зверя были нашей маленькой тайной на двоих.
Но как водится, все тайное становится явным, и однажды Кимбол, войдя в мою комнату, увидел нас сидящими на ковре и просто взбесился. Он кричал что-то непонятное для меня, но обидное для пантеры, потому что она стала рычать и нервно бить по ковру хвостом. Я разобрала только про юный возраст и что я маленькая сестренка, его маленькая сестренка, а потому меня обижать нельзя никому, иначе…
– Кимбол! – Я поспешила к нему и обняла крепко-крепко.
