Он пролежал без сознания несколько дней. Мы уже думали, что не очнется, но он очнулся. Но, смею вас заверить, фрау Ирма, Григорий хороший работник, выносливый и очень исполнительный.
Она говорила, а Григорий улыбался и кивал в такт ее словам. Хоть бы не переиграл, потому что держать в усадьбе откровенного идиота никто не станет. Этим людям проще расстрелять его за воротами.
– Хорошо. Я оставлю его под вашу ответственность. – Старуха, кажется, потеряла к Грине всякий интерес. – Но вы должны предупредить его, фрау Хельга, что от того, насколько усердно он будет выполнять свою работу, зависит не только его пребывание в Гремучем ручье, но и сама его жизнь.
Скажите прямо сейчас!
Ольга развернулась к Грине, сказала, чеканя каждое слово:
– Фрау Ирма велела предупредить тебя, Григорий, что от твоего усердия будет зависеть твоя жизнь.
– Я понимаю, тетя Оля. – Гриня кивнул ей, а потом с благодарностью посмотрел на старуху. Чего ему это стоило, Ольга не хотела знать. У каждого из них свои тайны и свои беды.
Просто дорога у них пока одна. – Я буду очень стараться!
Последнюю фразу он сказал уже в спину удаляющейся старухе, в голосе его звучало подобострастие, но взгляд… Если старуха обернется, им обоим не сносить головы. Но, слава богу, она не обернулась.
– Держи себя в руках, – прошипела Ольга, а вслух сказала: – Пойдем, я покажу тебе все!
Первым делом она отвела Григория в сарай, в котором жил Гюнтер."
"– Это твое, – сказала, кивая на аккуратно застеленный топчан.
– Тут спал твой предшественник.
– То самый, который?..
– Да. – Ольга не дала ему договорить. – Все необходимые инструменты тут же в подсобке. Питаться будешь с остальными.
– Есть еще остальные?
– Дети. Считай, ровесники твоего Мити. Пойдем, я покажу тебе, где кухня, а потом ты приступишь к работе и будешь работать так хорошо, как это только возможно. Ради себя. Ради своего сына. Понимаешь?
– А вы изменились, тетя Оля, – сказал Григорий, выходя вслед за ней из сарая.
– Мы все изменились.
Времена сейчас такие. И еще, Григорий, – она замедлила шаг, но не стала оборачиваться. – Я сделала все, что обещала. Дальше каждый сам по себе.
– Как скажете, тетя Оля.
– И, пожалуйста, будь осторожен. Это место… эти люди… – Она не стала договаривать, потому что была уверена, что он и так ее прекрасно понял.
Гриню приняли как-то сразу: и Шура, и ребята. Даже Сева не смотрел на него волком. Все-таки было в нем что-то особенное, располагающее.
