– Разумеется! – Александр продолжал улыбаться. – Я, не медля ни секунды, отвезу вас к вашей… компаньонке. И не стану вас удерживать, Габриэла. Это не в моих правилах, поверьте!
Она не хотела слушать! Ни слушать, ни смотреть! Решительным шагом она направилась к запертой двери, положила ладонь на ручку в форме диковинной птицы, нажала. Дверь поддалась. Да, ее не собирались удерживать. Ее чем-то одурманили, воспользовались ее беспомощностью, но удерживать и в самом деле не собирались.
– Но я буду ждать.
– Слова Александра ударили в спину. Четыре острых стрелы, по одной на слово. – Когда вы поймете, что больше не можете жить, вы должны понять и еще одно. Вы больше не можете жить без меня, Габриэла!
Двор утопал в сумерках, под единственным фонарем стоял экипаж, запряженный черными, как ночь, лошадьми.
– Возница отвезет вас, куда нужно, дорогая Габриэла. – девушка не заметила, не почувствовала, как Александр снова подкрался, серой тенью встал у нее за спиной. – Буду ждать весточки от вас.
С нетерпением буду ждать!
Она не стала слушать, не стала оборачиваться и бегом бросилась к экипажу, прочь от этого страшного человека.
Нянюшка сидела на парковой скамейке. Сначала Габи показалось, что она спит, но лишь сначала. Глаза нянюшки были открыты. Открытые, невидящие глаза… Габи испугалась так сильно, что не сдержала крик. И как только ее крик нарушил вечернюю тишину, нянюшка встрепенулась, вскинулась, как огромная черная птица, скрюченными пальцами крепко схватила Габи за руку, потянула к себе, чтобы заглянуть в глаза.
Габи не пришлось ничего объяснять нянюшке. Что-то было в ней такое… что-то особенное. Нянюшка понимала многое без слов, понимала и видела то, что другим не дано. Наверное, сейчас она увидела ту черную бездну, в которую сорвалась ее маленькая девочка. Увидела и ужаснулась. Но не отшатнулась, нет! Если бы отшатнулась, Габи потеряла бы остатки надежды.
– Кто? – спросила шепотом и сама себе тут же ответила: – Тот австриец! Как я могла?.
. – Она с горечью покачала головой. – Как я допустила?..
Допустила точно так же, как допустила она, Габи. Поддалась мороку, на время потеряла разум.
Габи так и сказала – про морок и разум. А потом упала на скамью, закрыла лицо руками и разрыдалась, как маленькая. Если поняла нянюшка, поймет и дед. Обмануть деда у нее не получалось никогда. Дед словно бы видел ее насквозь, словно бы читал ее мысли.
