– Я не побрезгую, а вы бы попридержали язык, – сказала Ольга ласково. – Не надо так… откровенно.
– Сейчас воды вскипячу! – Шура развернулась к ней спиной.
– А, пожалуй, не нужно. Потом как-нибудь. Не трудитесь, Шура.
Ольга выходила из кухни с мыслью, что обязательно нужно проверить водонапорную башню. Оказывается, она даже не догадывалась о ее существовании. Хотя стоило бы подумать, что вода в доме не из колодца берется.
– …Как у вас это получается? – послышался над плечом сиплый шепот.
Ольга замедлила шаг, спросила:
– Подслушивал?
– Подумал, что вопросы вы интересные задаете, тетя Оля.
А метода получения ответов у вас вообще уникальная. Эх, не будь у вас таких крепких моральных принципов, мы бы с вами…
– Григорий, прекрати!
– Прекратил. Вы ведь что-то придумали там для себя, тетя Оля. И про этих девочек придумали, и про то, кому они еду носили.
– Это лишь догадки, Гриня. Ты должен понимать. – Ольга тоже перешла на шепот.
– Я понимаю. Вы сейчас скажете, что, возможно, они кормили ту тварь, что сейчас рыщет по лощине.
– Возможно.
– А я вам тогда скажу, что тварь не молоком с хлебом питается. Если уж мы с вами вчера допустили существование… упырей.
Откуда в нем эта стойкость? Вот ведь с виду и не скажешь. С виду шалопай, вор-рецидивист, разбойник с большой дороги, а глубже копни, много там всего в его душе. И хорошего, и плохого. Вчера на его глазах любимую жену убили, а сегодня он уже острит и версии выдвигает. И, кажется, что нет у него вообще души. А на самом деле есть, только боль свою он научился прятать не хуже, чем сама Ольга.
– Гринечка, не могу я сейчас этим заниматься. Есть у меня свои дела. – Получилось, словно бы она перед ним извиняется. Хотя в первый же день предупредила, что каждый из них сам по себе.
– А вы своими делами и занимайтесь, тетя Оля, – сказал Григорий и взял ее под ручку. – Проводите меня к оранжерее, проверьте, как работа делается, а по пути поговорим. У меня для вас тоже кое-что интересное есть. Из разряда непознанного…
Так, под ручку, они и вышли на парковую дорожку.
Со стороны – тетушка и любящий племянник, а на самом деле – сообщники, заговорщики.
– Я тут кое-что услышал от немцев.
– Услышал?
– Ну, к языкам у меня всегда расположенность была. Вы ж знаете, тетя Оля.
Была. Она сама его немецкому и учила.
– Вот я и услышал. Видали, на воротах они все такие… – Григорий прищелкнул пальцами, – встревоженные. А все почему?
– Почему?
– Потому что ночью одного из часовых утащили в чащу.
