И в ту же секунду вскрикнула - его пальцы коснулись груди и сдавили твердый сосок.
- Тут решаю я, соседка, - он потянул, покрутил, надавил снова, как на камешек, и это больно, эта боль иголочками забралась под кожу, но я не отстранилась, наоборот, выгнулась навстречу ему.
Я не боюсь. Что он навредит мне, как Кирилл, который с силой двинул кулаком в живот, тут другое, лицо горит, и связанные руки ныть начинают от того, как я рвусь, в желании прижаться к крепкому телу.
- Сними повязку, - выдохнула упрямо.
Хочу смотреть на него, хотя бы сейчас, если не могу каждый день быть рядом.
- Последнее предупреждение, Злата. Закрой рот.
- Нет. Если ты...
Его ладонь толкнулась мне между ног. Через джинсы сжала, так по-хозяйски жестко, он не словами указывает мне мое место, он показывает, моему телу.
- Нельзя. Нельзя. Нельзя.
С каждым повтором вздрагиваю, с каждым ""нельзя"" на потяжелевшую грудь обрушиваются звонкие шлепки. В его движениях теряюсь и в музыке, встаю на носочки и спиной врезаюсь в железную решетку, бесполезно дергаю руками, пытаясь спастись.
- Не тяни, - широкая ладонь накрыла мои запястья, успокаивая, - тихо. Или синяки останутся.
- Что ты делаешь? - выдохнула.
- То, что тебе нравится.
В доказательство Савва грубо рванул по бедрам джинсы вместе с бельем. Накрыл влажные складки. Замер на секунду.
И шлепком припечатал промежность.
Мой крик перекрыл музыку, почти повисла на решетке.
- Не кричи.
- Не могу.
- Злата.
- Перестань, - простонала."
"Мне страшно, от своего возбуждения и ожидания, чувства спутались, весь мир сузился до этой клетки и мужчины, нетерпимого и деспотичного, подчиняющего себе.
Я не знала. Когда стучалась в его дверь. Что за этой внешностью, такой привлекательной, скрывается столько черного, безотчетного.
Его пальцы надавили на челюсть. И в уголки губ врезалась атласная лента. Замычала и уперлась в нее языком, безуспешно выталкивая изо рта.
- Не дергайся.
Краткий приказ, и концы ленты затянулись на моем затылке.
Теперь не только смотреть нельзя, он и возможность говорить отобрал у меня, шумно дышу и не смею двинуться, трясусь так, словно удара жду, ножом в сердце.
- Сексом заниматься приятнее, - его низкий голос прозвучал возле самого уха, он воздух вспорол, от него пол закачался под ногами. - Когда есть доверие. Как думаешь, соседка. Что я сейчас с тобой сделаю?
Замычала и дернула связанными руками, ноги в скатанных у колен джинсах тоже не подчиняются, нет сил выдержать этого напряжения, замерла.
