— Аканар признал тебя, значит, будет возвращаться из любого места, как бы далеко ты его не забросила, — сказал Арххаррион, подняв глаза, созерцающие огонь, — разве Дагамар тебе не сказал?
— Нет… — прошептала Ксеня. На ее лице медленно разливалось блаженство.
— И руку ты держишь не правильно, — так же равнодушно произнес демон, — слишком заламываешь запястье, колени согнуты, кидаешь локтем… ни силы в ударе нет, ни точности.
— А как надо? — Ксеня подняла умоляющие глаза и даже губу закусила.
Арххаррион подошел, и не глядя, метнул свой нож.
Лезвие воткнулось точно в центре сухого ствола. Ксеня заулыбалась, словно увидела сладкую булку.
— Руку согни перед грудью. Ладонь расслабь. Упор на впереди стоящую ногу. Клинок- твое продолжение, часть тебя…
Он развернул Ксеню, встал сзади, направляя ее руку.
— Не зажимай рукоятку. Ноги расставь, так никакого упора…И на выдохе… бросай.
Аканар снова взлетел, чиркнул лезвием по дереву, скрылся в кустах. И вернулся в ладонь.
Ксеня снова неверяще на него посмотрела, потом решительно расставила ноги и согнула руку, как учил Арххаррион.
— Ты напряжена. Ни думай ни о чем. Только клинок и цель, которую нужно поразить…
И снова полет стальной птицы. Лезвие мягко вошло в ствол, задрожало, освобождаясь, и вернулось. Арххаррион придержал руку Ксени, готовую снова замахнуться.
— Попробуй кинуть, держа за лезвие. С твоей стойкой, это может быть удобнее.
Ксеня переложила аканар сталью в руку, выдохнула и выкинула ладонь вперед. Белая оплетка задрожала в центре ствола, почти рядом со все еще торчащим там ножом Арххарриона.
— Хорошо, — спокойно сказал он, — давай еще раз…"
"Белая стальная птица снова и снова взлетала над поляной, все чаще попадая в цель, и Ксенька визжала, уже не скрывая восторга. Я тоже улыбалась, мне было радостно видеть ее счастливой. Только Данила хмурился, а после и вовсе ушел в лес и сидел там, пока все не успокоились и не улеглись спать.
* * *Проснулась я под тот же звук, что и заснула: мягкий стук клинка, входящего в дерево.
Солнечный луч, пробившись сквозь ветви деревьев, щекотал мне губы и настойчиво залезал под ресницы, так что я перевернулась и открыла глаза. Ксеня все так же стояла на поляне и метала аканар в цель. Сухой ствол уже весь был исчерчен тонкими зарубками, и я порадовалось, что дерево давно мертвое.
Я опустила глаза и тихо ахнула. У красивого темно-зеленного платья подруги был безжалостно отрезан подол до самых колен, открывая голенища высоких сапог.
