И вдруг увидела. Белый свет с серебряными всполохами, мудрость веков за хитрым прищуром и душу Свободных гор, заключенную в тело.
— Хранитель, — сказала я.
Старик медленно кивнул.
— Значит, правду рассказывают горы, — задумчиво протянул он, рассматривая меня, — вот уж, диво…
Он тяжело оперся на деревянную клюку, склонил голову.
— Каков твой Источник, Хранительница? — спросил он. Я улыбнулась.
— Вода. Если честно, я думала, все Источники в Подлунном мире- это вода…
— Вот еще, — презрительно фыркнул старик, — разные все…У иных и вовсе, не пойми што…Твой пробудился, значит… — думая о чем своем, прошамкал старик, — хм… тогда, может, и есть надежда…может, и отступит Бездна…сжалится…
Его голос становился все тише и тише, голова опускалась ниже, и я уже почти не слышала, что он там бормочет в свою всклокоченную седую бороду.
Нет, все же, старик слегка выжил из ума.
— Чего встала? — вдруг заорал он и я испуганно подпрыгнула и попятилась, — иди отсюда! Стоит тут, от дел отвлекает! Подслушивает! Иди! — и замахнулся на меня клюкой.
Подхватив юбку, я торопливо выскочила из грота и понеслась вниз по ступенькам.
* * *Вечером был прием в нашу честь. Хотя, мне показалось, что у неугомонных и говорливых гномов, любой повод выливается в шумный праздник, с бочонками эля, разламыванием стола и прыжками под шувыр. Прием у Верховного отличался от застолья на границе только количеством присутствующих и более крепким столом, оббитым железными ободами.
У верховного гнома кулак был тяжелее дагамаровского. Или, стучал он по столу чаще!"
"Нас с Ксеней усадили за стол к гномихам, отдельно от мужчин, и уже через полчаса у меня разламывалась голова от бесконечных вопросов и наставлений. Два десятка гномих буквально атаковали нас ворохом самых разнообразных советов, начиная от рецептов лучшей опары для теста и заканчивая методами воспитания детей. При этом они не просто поучали нас, но и громогласно спорили между собой, и, как и мужчины, стучали кулаком по столу!
Когда милые жительницы Граама дошли до обсуждения мужских прелестей и достоинств, ничуть не смущаясь и даже не понижая голоса, я не выдержала, и мучительно покраснев, выползла из-за стола, бормоча, что мне очень нужно на минутку удалиться.
И, вылетев из шумного зала, бросилась в свою комнату, размышляя, чем бы подпереть дверь, чтобы меня здесь не нашли.
А вот Ксенька осталась, и даже весьма заинтересовано слушала.
