Те испуганно всхрапывали, били хвостами и копытами, не понимая своим лошадиным умом, что с ними приключилось. Но увидев своих седоков, лошадки радостно заржали, и почти успокоились. Все они были целы и невредимы, и даже седельные сумки оказались на месте, что очень меня порадовало.
Я осмотрелась.
Мы вчетвером стояли на горном плато, заросшем короткой и жесткой вечнозеленой травой с редкими всполохами красных цветов. Тропа, по которой мы шли, осталась внизу и сзади, ветер — буян, протащил нас по воздуху пару верст, значительно сократив нам путь.
Теперь осталось только найти остальных наших спутников, и можно было двигаться дальше.
Правда, Дагамар, поглаживающий свою лошадку, все также тряс головой, поминал Великого Горного Духа, косился на меня прищуренным глазом и бурчал себе в бороду. На сына гор наш полет произвел столь неизгладимое впечатление, что я потихоньку осмотрела его фиолетовую ауру, ища повреждения. Но нет, все в порядке. Просто житель подземного города поражен до глубины своей гномьей души.
Лорд Даррелл тоже молчал и рассеянно прислушивался к чему-то внутри себя, так что я даже разозлилась.
Арххаррион смотрел на них мрачно, но ничего не говорил. А потом просто вскочил в седло, приказав нам оставаться на месте, и умчался. Я повернулась к гному.
— Да придите вы уже в себя! — воскликнула я, уперев руки в бока, — грун Дагамар, что вы там бормочите? Надо найти остальных и поскорее двинуться в путь!
Гном изумленно на меня уставился.
— Так я в себе, воздушная нея, очень даже в себе! Только ж негоже сыну горного народа летать по воздуху, как поганый эльф!
— В следующий раз оставлю вас под камнепадом, грун Дагамар! Будите под скалой почивать и камни слушать, как и подобает честному сыну горного народа!"
"— Ээээ, — растерялся гном, — справедливая нея… Прости, не то хотел сказать, старый глупец… — он вдруг отвесил мне церемонный поклон, — благодарю тебя, беловолосая нея! — и приложил кулак к груди, — Дагамар запомнит!
Я фыркнула и ушла рассматривать красные цветы.
Арххаррион вернулся, когда я уже успела перенюхать все красноцветы на поляне. Через седло его жеребца был перекинут Данила, руки и ноги парня безвольно болтались, как у тряпичной куклы. Спешившись, Арххаррион небрежно скинул Данилу на траву.
— Что с ним? — испугалась я. Ксеня поморщилась.
— Так сомлел, — сказала она, — стоял, бубнил, а потом- бах, и свалился.
— Живой, — спокойно сказал демон, — просто делится Силой тяжело. Пусть полежит, в себя придет.
