Теперь я понимала, почему были так редки в Риверстейн гости, даже вестники… В нашем суровом краю огромные расстояния, версты и версты заснеженной земли, озер, топей… и нет ни путей, ни дорог…
Честно говоря, я даже не понимала, как мужчины еще не сбились с пути.
Ксеня дорогу переносила лучше меня, сидела в седле ровно и сверкала глазами из-под капюшона. Мужчины, кажется, тоже особо не страдали, так что я терпела молча. К тому же, и выбора не было, потому как не было раньше Белого Стана никаких поселений.
Зато как радовался простору мой воздушный зверь! Словно глупый щенок он носился по полям, взметая кучи снега, гонял по тропкам пугливых русаков и смахивал с веток деревьев нахохлившихся галок. И я не могла не улыбаться, наблюдая его забавы.
К воротам Стана мы подъехали, когда уже опускалась на землю ранняя зимняя ночь и первые звезды зажигались на небосводе. Это было маленькое приграничное поселение, в котором, как и в Пустошах, была всего одна харчевня, с парой комнат для путников.
Туда-то мы и направились.
Хозяин харчевни быстро оценил добротную одежду путников и лишних вопросов задавать не стал. Молча и сноровисто указал нам комнаты и накрыл на стол. Поужинали мы быстро, почти не разговаривая. Арххаррион размышлял о чем — то своем и в диалог вступать откровенно не хотел. Отголосками я чувствовала его злость, но лишь тенью… словно демон очень старался спрятать свои чувства даже от слияния крови. Мрачный его взгляд так испугал хозяина харчевни, что тот предпочел держатся от нас подальше и за ужин ни разу не подошел.
И излишек с серебрушки принес без напоминаний, что и вовсе — неслыханно. Лорд Даррелл тоже был не в духе, или просто устал, а нас с Ксеней так уморила дорога, что все мечты были только об узкой койке наверху. Так что впечатления о первом увиденном мною поселении оказались смазанными и сильно испорченными.
Уснули мы мгновенно.
Утром меня разбудил заливистый крик петуха, и пару мгновений я лежала, уставившись в потолок, и соображая где я.
Ах да, Белый Стан, харчевня…
Ксеня все еще спала, натянув тонкое суконное одеяло до самого носа и поджав ноги. В тесной комнатушке отапливалось плохо, основное тепло шло снизу, из харчевни и за ночь успело выветриться.
Я поманила воздушного зверя, приказала обогреть Ксеню. Тот поворочался недовольно, забился у ладони, но послушался. Улегся теплой волной, и подруга вздохнула, согреваясь.
