— И все же сделала, — еще мягче, только в глазах уже дрожит Бездна.
— Я. Не хотела. — четко повторила я и, не сдержавшись, почти крикнула, — думаешь, я добровольно захотела бы смотреть на… это???
— Тогда почему ты была там, тьма тебе забери?
— Потому что ты думал обо мне! — выкрикнула я и отступила, испугавшись.
Пару мгновений у него был такой взгляд, словно он меня сейчас убьет. Поэтому я вздрогнула от неожиданности, когда он обхватил ладонями мое лицо так мягко, словно боялся дотронуться.
— Ты меня мучаешь, понимаешь? — со странной интонацией спросил он.
И я вдруг поняла, что Арххаррион пьян. Сильно. Сколько же надо выпить, чтобы огонь Хаоса не выжег до тла хмель? Много…
— Мучаешь… — с болезненным наслаждением повторил он, — зачем? Хотя я заслужил… — усмехается сам себе, — Тьма посмеялась надо мной… Им говорил, за все придется платить. Ненавижу это озеро… — он склоняется совсем близко, так что темные волосы касаются моих щек и шепчет прямо в губы. Так ласково шепчет, что смысл слов не сразу доходит до моего сознания.
— И тебя я тоже ненавижу… Такая чужая…холодная… Ускользаешь, как ветер из пальцев… Улыбаешься…Всем…Только меня… Мучаешь. Даже не смотришь…
Он выпрямился, со странным любопытством пропустил сквозь пальцы мои волосы. Улыбнулся.
— Ты такая беззащитная. Несмотря на всю свою магию…Я могу убить тебя одним движением… Может, мне станет легче? Скажи? Мне станет легче? Ты ведь не простишь, того что было… Никогда.
Он смотрел на меня с таким ожиданием, словно и, правда, ждал ответа.
— Легче не станет… — с глухим сожалением сказал он. И вдруг начал целовать. Легкие, почти невесомые поцелуи покрывали мои щеки, ресницы, губы… Замер, глядя мне в глаза.
— Я хочу, чтобы ты меня поцеловала, — четко сказал он, — Сама. Сейчас.
Я смотрела в эти темные глаза, с хмельным лихорадочным блеском, с бесконечной бездной, затягивающей меня… И отступила.
Он опять усмехнулся.
— Знаешь, я, наверное, тебя все-таки убью, — задумчиво сказал он, — лучше так, чем… отпустить.
И развернувшись, ушел, чуть качнувшись на повороте.
* * *До утра я не уснула. Так и просидела на койке, рассматривая то потолок, то стены. А больше в комнате рассматривать было и нечего.
Ксеня так и не вернулась, и пару раз приходила в голову мысль, что нужно встать, одеться и сходить на конюшню, убедиться, что с ней все в порядке. Но так и не встала и не пошла.
Когда в окошко робко пробились первые лучи света, вдруг почувствовала дикое желание сбежать.
