Дед Гонро глубоко вздохнул, причём я чётко уловила нотки горькой усмешки:"
"— Не надо, Лара. Ты — молодец. Просто сегодня здесь и сейчас я столкнулся лицом к лицу с тем, чего так долго избегал и о чём запрещал себе вспоминать. Ведь не всегда был попрошайкой. У меня был свой дом. Настоящий дом. Семья. Маленькая, правда, всего я, жена и дочь. Так и жили. Потом жена умерла, сильно по ней убивался, горевал… Пил несколько дней. А потом дочь выставила меня из дома, сказав, что опустившийся забулдыга в семье ей не нужен.
Ей как раз тогда очень выгодное предложение сделали. Я и ушёл. Долго скитался, потом оказался здесь. Вот так и живу уже много лет. Прихожу-сплю-ухожу. Так мне казалось проще. Легче что ли…
— Дед Гонро, на вы же не пьяница!
— Да я и тогда им не был. Просто пытался залить крепкими напитками дыру, образовавшуюся в душе после смерти жены.
— Но дочь-то должна была это понять!
Старик грустно покачал головой:
— Даже если бы тогда не сорвался, ей всё равно выгоднее было предстать круглой сиротой и привести мужа в пустой дом.
Я просто оказался лишним. А пустые бутылки на полу кухни удачным и уместным предлогом.
— И она даже потом не захотела вас найти, чтобы просто увидеться?
— Нет.
— Неправильно это.
— Знаю. Но я её давно простил. Это её жизнь, ей с этим жить. Как показывает мой жизненный опыт: у некоторых такие моменты даже не всегда в памяти отпечатываются. Спят они спокойно, совесть их не грызёт. Так почему я должен думать и вспоминать о них? — старик повернулся и обнял меня в ответ.
— Но ты не вини себя, Лара, что разбередила мою старую рану. Я действительно вижу, что ты старалась от всей души. Не просто так наводила порядок, потому что положено жить в чистоте и порядке, а от чистого сердца. Спасибо тебе. Поддерживать порядок не обещаю, но буду стараться.
Мы так и стояли с ним некоторое время обнявшись. Только теперь уже на моих глазах навернулись слёзы, а к горлу подкатил тяжёлый ком, не дававший сказать ни слова. Мне было искренне жаль старика, ведь, несмотря на свой образ жизни он душой «не опустился», а остался человеком.
И мне об этом говорил, когда привёл к себе.
— Давай я сейчас разденусь и приготовим поесть.
Я ойкнула, отпуская деда Гонро:
— Я бы и ужин сообразила, но запасов почти не осталось. А ещё дни ведь идут…
— Эх, пташка залётная… Учить тебя всему да учить. Но не торопись, иначе сляжешь снова, так и не поправившись до конца. И по дому так не хлопочи. Успеется.
