Точнее, они, но по указке Бриза. Он обвинял тебя в воровстве и измене королю, был абсолютно уверен, что стены инквизиции ты не покинешь никогда. А ещё он врал, много врал… Эйден, Бриз ведь снова может натравить на тебя инквизиторов, и они снова придут за тобой…
— Не придут. Все обвинения сняты, хотя на это и понадобилось больше трёх дней. Свою верность и преданность Его Величеству я доказал. Я больше вне подозрений.
У меня внутри всё похолодело, а по спине потёк холодный пот:
— Три дня?
— Почти четыре.
Не знаю, как ты с такими ожогами продержалась столько времени… Я боялся опоздать. Ты — самое дорогое, что у меня есть, Лара. Дом разгромили в тот же день, когда меня арестовали по пути во дворец?
Я кивнула. Эйден выпустил тоненький поток магии, заскользивший по мне, словно юркая змейка, а затем выругался.
— Сейчас я не смогу достать ни еды, ни одеял, ни прочего — ночь на дворе.
— Они и деньги все унесли…
— Это как раз-таки не проблема. Никогда не держу сбережения в одном месте.
Прости, но эту ночь нам придётся провести на этом тюфяке. Не будешь против приютить меня, Лара? — Эйден виновато улыбнулся и замер, ожидая моего ответа.
— Ты что, думал, я тебя заставлю спать на полу? Ещё и после того, что сотворили с тобой инквизиторы?
Эйден сжал мои ладони между своими и прикоснулся к торчащим наружу кончикам пальцев поцелуем:
— Я просто не хочу допустить ошибку, из-за которой ты можешь меня оттолкнуть. Если не считать периода, когда был не в себе из-за чар отворота, то никогда не принуждал ни к чему девушек и женщин и не вынуждал их пойти против самих себя.
— Не надо, не напоминай. Пожалуйста. Места, конечно, маловато, но я думаю, мы сможем уместиться, чтобы не свалиться в щепки.
— А вот убраться бы не мешало. Посиди пока здесь, но с места не двигайся.
Эйден встал с лежанки и вышел на середину гостиной. Неожиданно его внимание привлекло что-то возле порога, наклонившись, он поднял с пола какой-то узелок.
— Вот хитрец предусмотрительный! А ведь даже словом не обмолвился.
Похоже, что вопрос с ужином решён, — передав мне находку, Эйден вернулся на прежнее место.
Закатав рукава, он чуть расставил руки в стороны, сжал кулаки, а затем резко разжал пальцы, с которых сорвались огненные смерчи, закружившие по помещению, но не касавшиеся очертаний матраса. Впервые в жизни я увидела горящие оранжево-красным пламенем глаза Эйдена. Это пугало и завораживало одновременно.
