"
"Слова Эйдена прозвучали для меня, словно раскаты грома посреди ясного дня. Даже на несколько мгновений стало стыдно за оскорбления, несмотря на то что он их вполне заслужил. Вся эта двойственность ситуации буквально выбивала почву из-под ног. Эйдена одновременно хотелось и ненавидеть, и в то же время верить. Мда… Дожила до своих лет, а так девчонкой мозгами и осталась. Права была мама, когда говорила, что моя вера в чистоту в людях неискоренима даже с годами. А сама тем временем этим пользовалась. Но если не верить, то как жить в таком случае? Изначально видеть в каждом подонка и предателя, а потом искать положительные черты, чтобы изменить своё мнение? Тоже не выход.
Лучше останусь собой.
— Почему вы решили, что на меня отворот тоже влияет?
— Есть в твоём сне кое-что нетипичное, а также некоторые моменты, происходившие за время моего отсутствия.
— Какие именно?
Эйден вздохнул, снова опускаясь на пол рядом с диваном:
— Чтобы подтвердить свои догадки, мне нужно оказаться у себя в кабинете. Пока что это невозможно.
— Почему? Не понимаю. Идите.
— На поиски ответов может уйти много времени, а тебя надолго оставлять одну нельзя. Перемещать — тоже. Считай, что отправляясь на пару минут за одеялом уже сильно рисковал.
— По-прежнему не улавливаю логику. Если отворот и на меня влияет, то разве не лучше будет нам быть подальше друг от друга?
— Вот в этом и заключается весь парадокс: на расстоянии обычный отворот, наоборот, отталкивает ещё больше, скажем так, условную соперницу от объекта обожания той или того, кто его навёл.
А в случае с тобой, Лара, он убивает… Вот именно обнаружить саму механику воздействия, понять её и хочу. Чтобы если не разрушить, то ослабить.
Да кому же я дорогу-то перешла? Точнее, какой нужно обладать одержимостью Эйденом, чтобы такое устроить? Словно наяву передо мной возникли безумные глаза «дядюшки Дерека». А ведь подобные ему умеют весьма искусно маскироваться до тех пор, пока окончательно не почувствуют, что жертва в их власти. Как было с Норой, и со мной после перемещения в тело юной графини Норенхайт.
— Лара, что опять случилось? О чём ты сейчас снова задумалась?
— Снова взгляд остекленел, да? Так, воспоминание неприятное проскользнуло. Но оно точно не имеет никакого отношения ни к отвороту, ни к тому, кто бы мог его наложить. Это абсолютно точно.
— Не стоило, наверное, говорить про «убивает», но умалчивать об этом не стал, чтобы у тебя не возникли неправильные выводы по поводу моих действий.
