– Кажется, или были?
– Точно, были…
– Хорошо. Вы находились у окна, услышали из кабинета старшего лейтенанта Хромченко выстрел… Что было дальше?"
"– Дальше я выхватил пистолет, бросился к дверям кабинета и рывком распахнул их…
– Епифанцев и Олейников тоже бросились?
– Не могу точно сказать, – подумав, произнес капитан Рыжаков. Вероятно, прокручивал в голове события трехнедельной давности.
– Товарищ капитан, я очень прошу вас припомнить: когда вы открыли дверь кабинета Хромченко, где в это время находились капитан Олейников и писарь Епифанцев?
– Да не смотрел я за ними! – едва не воскликнул помначштаба.
– Все мое внимание было сосредоточено на другом…
– Понятно. Значит, вы распахнули дверь кабинета. А дальше.
– А дальше – вошел. И увидел… мертвого Хромченко.
– Вы еще что-то сказали при этом, – напомнил капитану Ивашов.
– Да. Сказал, что лучше фашистскую пулю получить в бою, чем вот так по глупости погибнуть.
– Вы подходили к трупу? – спросил Егор.
– Так, чтобы совсем близко – нет.
– И Епифанцев не подходил?
– Не подходил.
Вообще никто не подходил…
– И ничего не трогали?
– Вы что, младший лейтенант, совсем за дураков нас держите?! – возмущенно воскликнул Рыжаков.
– Я не совсем понял про дураков…
– Когда… случается подобное, нельзя ни подходить к телу, ни что-либо трогать до появления… военной прокуратуры, следователей. Вот они разрешат, тогда и труп можно убрать. Это же не во время боевых действий произо-шло, а в штабе полка! Вам ли этого не знать, товарищ оперуполномоченный контрразведки «СМЕРШ»?!
– Да, – согласился Ивашов.
– Это обязательное условие во время проведения следствия. Особенно, когда происходят убийства, – добавил он и мельком глянул на капитана Рыжакова. Но на того слово «убийство» не произвело никакого впечатления. – Вот только с чего вы тогда решили, что Хромченко мертв? Вы же не касались трупа?
– Думаете, я за время войны не видел убитых пулями? – усмехнулся капитан.
– Значит, у вас нет сомнений, что… гибель старшего лейтенанта Хромченко произошла в результате… несчастного случая?
– К такому выводу пришли следователь «СМЕРШа» дивизии и военный прокурор.
– И вы с ними согласны?
– А почему я должен быть с ними не согласен? – удивленно поднял брови помначштаба. – Я таких вещей не решаю.
– Насколько мне известно, у следствия имелась еще версия о самоубийстве старшего лейтенанта Хромченко, – осторожно произнес Егор.
– Для самоубийства должны иметься веские причины, – вполне резонно изрек капитан.
