На скрепках из нержавеющей проволоки, которую в первый год войны применяли для изготовления военных билетов и красноармейских книжек разведывательные органы немцев, погорело немало их разведчиков и диверсантов. Равно как и на качественной бумаге для документов, не желтеющей даже с годами, а также на сапогах, у которых подошва была прибита гвоздями (подошва у советских сапог была заклеена), и на квадратных каблуках (каблуки на сапогах Красной армии были полукруглыми)."
"Еще больше немецких агентов советские военные патрули и органы контрразведки НКВД отловили с помощью секретных меток на бланках разного рода документов.
Такими контрольными метками являлись пропущенные запятые и точки, точки вместо запятой, а то и вовсе пропущенная буква в обычном слове. Способ не хитрый, но весьма действенный. К тому же метки эти периодически менялись, и подразделениям и органам абвера приходилось все время отслеживать такие секретные контрольные знаки. Случалось, что и не поспевали. Так что не вернувшиеся группы агентов не только сдавались органам НКВД или бросали все и растворялись в советском тылу, но и «горели» при первой же проверке документов военным патрулем…
Нужный Сычу человек жил на околице, со-всем недалеко от овражка, за которым начинался густой лес, тянущийся до села Ленинское, а дальше шла уже ничейная полоса.
Калитка покосившегося внутрь двора забора была настежь открыта.
Сыч вошел во двор, прошел узкой тропочкой сквозь заросли крапивы до дома и постучал. Впрочем, строение, которое он увидел, мало подходило для понятия «дом».
Скорее это была хибара или развалюха, и именно по этой причине на постой сюда не определили.
Сыч постучал еще раз. Послышался шум в сенях, а затем отчетливо раздались шаги.
– Кто? – спросил недовольный голос.
– Хозяин, командированного офицера на постой не пустишь? – ответил Сыч первой условленной фразой пароля, на всякий случай, однако, расстегнув кобуру.
– Боюсь, мои условия вас не устроят, – ответили из-за двери правильным отзывом, на что Сыч откликнулся второй условленной фразой пароля:
– Не барин, одну ночь и на полу перекантоваться могу.
Лязгнул отодвигаемый засов. Дверь приоткрылась, и на Сыча уставились пытливые внимательные глаза под кустистыми бровями с проседью. Несколько мгновений хозяин хибары напряженно всматривался в лицо Сыча, пытаясь определить, кто это набивается в гости: человек с «той стороны» или ряженный под агента абвера офицер военной контрразведки.
