В частности — возможность довольно вольно интерпретировать приказы. Во время обряда Аверин постарался четко сформулировать основные обязанности. Наивысший приоритет — защищать его жизнь, далее — не причинять вреда, подчиняться любому приказу, озвученному вслух или написанному его почерком, и тому подобные основы.
Умел ли этот Кузя читать? Если нет, нужно будет научить. И писать заодно.
Дел было по горло. Но сначала надо поесть. Эх, жаль, что Аверин не мог, как див, утолив голод, поправить и здоровье. Рука болела немилосердно, а пробежка далась очень тяжело.
А сегодня еще лекция.
— Что там с завтраком? Я ужасно голоден. — Он пошел в ванную, принял душ, вышел и перебинтовал руку. После пробежки бинт следовало сменить на чистый. Хоть раны и были зашиты, процедуру он провел очень аккуратно — два разноцветных глаза смотрели на него с любопытством и ожиданием.
— Кыс-кыс-кыс, — раздалось из кухни.
И кот моргнул, развернулся и сорвался с места.
Аверин вздохнул с облегчением. Да, он принял все меры предосторожности, но под этим взглядом было неуютно.
Кот, поняв, что рядом с хозяином ему ничего не светит, а на кухне точно будет еда, наконец оставил его в покое. Намотав новый бинт, Аверин оделся в чистое и прошел в гостиную. Из кухонного дверного проема виднелся полосатый хвост. Кажется, коту действительно что-то перепало.
На завтрак оказался поджаренный хлеб с ветчиной и сыром, кот как раз доедал обрезки ветчины. Аверин принялся за еду, иногда косясь на хвост.
Странное дело. Несмотря на ночной обряд, сейчас существо воспринималось как обычный кот.
И не расслабляться стоило некоторых усилий.
Нет, прежней жизни уже не будет. К добру эту или к худу.
— А что у вас с рукой, Гермес Аркадьевич, — поинтересовалась вошедшая в гостиную с подносом Маргарита.
— А, ерунда, царапина, — отмахнулся он здоровой рукой.
Но Маргариту было не провести. Она смерила подозрительным взглядом вышедшего с кухни облизывающегося кота:
— Это ты сделал? А? Признавайся, разбойник!
Кот поднял голову и протяжно сказал:
— Мя-я-я!
— Ну, точно, он, — покачала головой Маргарита, — да?
Аверин вздохнул и согласно кивнул.
Маргарита наклонилась над котом:
— Нельзя царапаться! — она погрозила ему пальцем. — Счастья своего не понимаешь, бродяга! У Гермеса Аркадьевича как сыр в масле будешь кататься!
— Мя-я-я! — снова сказал кот, обошел Маргариту, совершенно бесцеремонно заскочил на стол и потянулся мордой к тарелке.
— Вон, — коротко бросил Аверин, и кота как ветром сдуло.
