Аверин сделал шаг к зверю, чтобы получше рассмотреть.
И только тут заметил, что по кустам, отделяя «лес» от дорожек, протянута едва заметная сетка.
«Вольеры», — догадался он. Вот оно что. Это не сад, а зверинец. Интересно, каких еще животных содержала здесь баронесса?
— Анастасия Федоровна ждет вас, — поторопил дворецкий.
И Аверин, отвернувшись от лисы, пошел к ступеням, ведшим к дому.Баронесса ожидала в гостиной. В отличие от дома соседей, эта комната была оформлена в традиционном для подобных домов стиле.
Аккуратный стол из красного дерева, вокруг несколько венских кресел с обивкой из плотного бархата. Такой же небольшой диван, с наброшенным на него шелковым пледом. Каминная решетка изящная, но не вычурная. Аверин подумал, что у хозяйки этого дома не только много денег, но и неплохой вкус.Баронесса поднялась навстречу, изящно склонила голову и жестом указала на диван возле столика:— Присаживайтесь. Чай, кофе? И… чем обязана?
— Кофе со сливками, если можно, — первым заговорил Виктор и подмигнул Аверину.
— Чай. Обычный, черный.Аверин от души надеялся, что до этого дома мода не дошла, и чай не будет извлечен из гнилого апельсина, в котором пролежал последние двадцать лет. Но ничего в доме на Китай не намекало, поэтому он рассчитывал на нормальный напиток.Впрочем, не надо забывать, что они находятся в доме возможного похитителя и убийцы, так что ухо всё равно надо держать востро. Вряд ли их тут отравят, но…
— Прошу прощения за настойчивость, Анастасия Федоровна, — начал Виктор, — но это действительно важный вопрос.
Насколько мне известно, вы содержите диких зверей. Скажите, не убегал ли у вас кто-то из них на днях?
— Нет, — отрицательно дернула головой баронесса, — из моих животных никто не убегал.
Она сделала странный акцент на слове «моих», и Аверин это отметил.
— Понятно… Значит, вы ничего не знаете о животном, бегающем по городу? И вам безразлична его судьба? Тогда что вас так заинтересовало, что вы решили нас принять? — Виктор внимательно на нее посмотрел.
Аверин тоже не отрывал взгляда от ее лица. Что-то в нем было странное, но он не мог понять, что. Тревога? Не похоже. Какое-то напряжение, как будто она боится, что может случайно выдать какую-то тайну. Интересно. Нет, не страх. Не выглядело как страх. Тогда что?
— Я знаю о животном, — спокойно проговорила баронесса, — об этом писали сегодня утренние газеты. И я совсем не хочу, чтобы его пристрелили.
