— Обижен? Да он меня никогда не замечал даже, о чем ты говоришь?
Василь посмотрел на брата долгим пристальным взглядом.
— Гера… вот скажи, ты что, правда, слепой? За все эти годы ты так и не понял главного…
— Прошу прощения, что перебиваю, — на пороге беседки появилась Мария с подносом.
Кофе пах восхитительно. Аверин посмотрел на Марию и улыбнулся:
— Спасибо.
— Не за что. Можете проверить, он не отравлен.
— Не обижайтесь, — Аверин посмотрел Марии прямо в глаза, — я теперь всё проверяю. Со вчерашнего вечера.
Она смутилась. Очевидно, Марина ей всё рассказала или… Но выводы делать пока рано. Он начертил над чашками знак и поднес свою к губам. Кофе был хорош. Аверин не привык пить кофе так поздно, но что делать — ему сейчас нужна ясность мыслей.
— Вот что, — проговорил он, когда Мария ушла, — давай к делу. У меня к тебе еще одна просьба.
— Конечно, — Василь отпил кофе и закурил.
— Я хочу, чтобы ты поговорил с Любавой. Она что-то знает или подозревает. Но сказать боится. Ты всё-таки ее отец.
Думаю, тебе она доверяет больше, чем мне.
Василь отвернулся и долго смотрел куда-то вдаль. На его папиросе начал скапливаться пепел. Брат дернул рукой, и пепел упал на землю.
— Я знаю, — медленно проговорил он, — кого ты подозреваешь. Но я поговорю с Любавой. И обещаю: не буду ничего от тебя скрывать.
— Василь, — Аверин тронул его за плечо, — еще раз, пожалуйста, запомни. Я никого не подозреваю. Я не так работаю. Сейчас я просто собираю информацию. И та, которая есть у Любавы, для меня очень важна.
Мы все не хотим знать правду. Но ее необходимо раскопать. Понимаешь?
— Да понимаю, — Василь встал, — я поговорю. С этим надо заканчивать.
Аверин остался один в беседке. Наедине с чашкой кофе у него было время подумать.
Он посидел немного, глядя на темную жидкость, потом одним глотком осушил чашку, оставив только гущу. Самое время погадать. Он улыбнулся и направился к дому. И краем глаза отметил, что Кузя, отвязавшись, наконец, от детей, шмыгнул в густые кусты смородины.
Дойдя до спальни бабушки, он осторожно приоткрыл дверь. Она спала, а Анонимус стоял у изголовья ее кровати как изваяние. Аверин жестом велел ему выйти.
Тот, поколебавшись немного, покинул комнату.
— Мне нужно поговорить с тобой, — закрыв дверь, негромко произнес Аверин. — Не волнуйся, мы не отойдем далеко, никто не войдет в эту комнату мимо тебя.
— Окно открыто, — произнес Анонимус.
— Закрой и возвращайся, — разрешил Аверин.
Див исчез.
