Мертвенно-бледный, словно восковую маску надел, в широко распахнутых глазах такое отчаяние пополам с решимостью, что на миг становится не по себе.
Чидлисы, отец и сын, застыли в двух шагах друг от друга, а на лицах одинаковые нечитаемые выражения, будто с них все эмоции стерли.
Мужчины… мужчины… Подтянутые, представительные, зрелые и еще совсем молодые. И ни одной женщины, кроме матерей юных наследников и меня.
Последний шаг — и я остановилась у угольно-черного алтарного камня. Обвела взглядом членов Совета, все еще потрясенно изучающих мою ауру и впечатанный в нее нхоран.
Отчеканила звонко и твердо, как полагается:
— Элис Эвераш, дочь Кронерда Эвераша и Гестины Бэар, здесь присутствующих. Признанная предками наследница рода и магии. Дар — Хозяйка.
Далее следовало скрестить ладони в ритуальном жесте и произнести итоговое приветствие, и вот тут вышла заминка. На руках у меня все еще сидела не видимая никому Тири. Повернулась, передавая звереныша маме, и уже хотела продолжить речь, но в этот самый момент своенравная лисичка решила, что пора явить себя миру.
Она медленно «проявилась», разбрасывая вокруг радужные искры, тут же поменяла цвет шерстки с золотого на серебряный, потянулась и широко зевнула прямо в лица архам и членам совета.
Повисла пауза.
— Это недопустимо, — вдруг проскрипел один из высших.
Я впервые видела такого старого алхора. Похоже, в силу возраста, он уже ничему не удивлялся, поэтому и пришел в себя раньше остальных."
"— Всем нам известно, разумеется, что Хозяева очень привязаны к подопечным.
Но магических существ не следует забирать из питомника и, тем более, приносить сюда. Свои обязанности надлежит исполнять в свободное от посещений храма время.
— Простите, — пробормотала я. — Дело в том, что это не простой питомец. Вернее, питомец, но личный… Тири — мой собственный фамильяр. Она недавно появилась на свет, еще совсем юная и пока не может обойтись без меня.
Вот теперь проняло даже пожилого арха. Он окаменел, уставившись на меня и забавно приоткрыв рот в беззвучном: «О-о-о»…
Тишина, повисшая в зале после моих слов, стала совсем оглушительной.
И в этом оцепенелом, потрясенном всеобщем молчании я прижала ладони к груди и церемонно закончила свое поистине феерическое выступление:
— Честь и слава!
После чего забрала у мамы Тири и присоединилась к мальчикам на помосте. Они таращились на меня, изумленно хлопая глазами, а Тебор Раха, возле которого я остановилась, и вовсе отшатнулся в сторону.
