Тэйн раздраженно зыркнул на соседа, помрачнел, но вынужден был сдаться.
— Мы познакомились с леди Аэлаиссой, когда я искал новую альтэ… — начал Айт, и я опустила глаза, забыв, что умею дышать.
Боялась ли я того, что сейчас услышу? Невероятно.
С того момента, как мама призналась совету, что я не дочь ли Норда, я старалась больше не смотреть в сторону Айтона. Было страшно. Вдруг он думает, что я обманула его, а, на самом деле, давно знала мамину тайну? Или считает, что мы договорились с герцогом и купили свободу ценой жизни Виаста и его отряда? Прошлое все еще стояло между нами, и я, как ни старалась, до сих пор не забыла ледяной тон лорда-протектора и его: «Ты меня предала… Не один раз».
Да, в нашу последнюю встречу он вел себя иначе, но чем Сахтар не шутит? Что если Айтон, внимательно изучив за эти дни материалы дела, снова изменил свое мнение? Мое и мамино слово против показаний пленного варрийца и свидетельства целителя, который якобы разговаривал с Виастом. Что весомее? Уж точно не наши объяснения.
Тут надо просто верить. А в доверии Айтона я… Сомневалась? Да. Не поверил один раз — не поверит и второй. И он ведь даже еще не знает, что я дочь Эвераша.
О, Пресветлая…
Нет, Претемный…
Ну вот, теперь даже не представляю, к кому обращаться в трудную минуту.
Ничего не могла с собой поделать — я будто вернулась на несколько недель назад, и снова стояла, бессильно опустив руки, и вслушивалась в негромкий уверенный голос.
А Айтон говорил…"
"О том, что он сам разрешил мне скрыть свое настоящее имя.
Что я никогда сознательно не лгала ему, лишь утаивала часть правды, защищая близких. Что его люди сопровождали меня и дежурили возле дома с того момента, как я получила приказ покинуть Кайнас. А потом он лично общался с командиром отряда по несколько раз в день и со всей ответственностью заявляет, что я не сделала ни единой попытки с кем-то связаться. Но и без донесений агентов и Виаста уверен, что я не стала бы этого делать.
Он говорил… Уверенно, четко.
И тугой, колючий комок в горле, который мешал дышать, таял с каждым его словом.
— Чувства Элис всегда были чистыми, ясными, без капли червоточины. Она не способна на предательство. Я ручаюсь в этом и, если необходимо, готов поклясться, — закончил Айтон, и в моей душе разлилось тепло.
Даже источник заискрил ярче.
Он мне верит. Верит! Не леди Аэлаиссе Эвераш, высшей, наследнице и будущей Хозяйке, а именно мне. И готов поручиться своей честью.
