Почему от поцелуев и прикосновений человека, который сделал столько хорошего, меня воротит, а от предателя, растоптавшего безжалостно душу и сердце, хочется вспорхнуть лёгкой бабочкой и таять от счастья."
"Сдираю с себя пижаму. Мне кажется, я теперь насквозь пахну этим проклятым мужчиной. Тело горит и просит, за что я себя просто ненавижу.
Забираюсь в душ, долго стою под горячими струями воды, пытаясь согнать с себя дурман по имени Никита Барский.
Но как только закрываю глаза, снова тону в его раненом виноватом взгляде, шёпоте, запахе, прикосновениях.
Нет, я не простила его и не собираюсь прощать. И от этого ещё более горько, грудь сковывает безысходностью.
Ничего не исправить, твоей дочери, Алиса, нужна надёжность и уверенность в завтрашнем дне, а не виражи опасных эмоций, которые запросто снова приведут нас в пропасть.
Сны мои тоже горячи и наполнены наваждением, от которого нет спасения. Чёртов Барский! Отравил меня своим поцелуем, выпустил на волю чертей, которых я всё это время держала в клетке за семью замками.
Но он сломал их разом.
Ломать он умеет прекрасно, я помню.
Господи, хоть бы он не догадался об Арише. Иногда некоторыми повадками, мимикой, она так напоминает Никиту, что у меня сердце замирает. Надеюсь, это замечаю только я.
Просыпаюсь разбитой. В окно лупит дождь. Вставать не хочется, но настойчивый зов дочери из радионяни не оставляет мне выбора.
Идём с Аришей вниз, занимаемся нашими обычными утренними делами. Выпускаем Принца погулять, кушаем, одеваемся, играем.
Ближе к обеду к нам спускается помятый, бледный Игнат. Я не знаю, как реагировать на него. Безусловно, я очень зла за его вчерашнее поведение, но то, что так неожиданно случилось после его ухода, выбивает почву из-под ног. Я чувствую себя виноватой.
Игнат внимательно изучает моё лицо.
– Алиса, нам нужно поговорить, – хмуро сообщает он.
– Говори, я слушаю, – прохладно отвечаю.
Он присаживается рядом на диван, Ариша как раз увлечённо собирает пирамидку.
– Алиса, я тебя вчера обидел?
– Да, ты меня вчера обидел.
– Как… Как далеко я зашёл? – просаживается его голос.
Отлично, получается, он ещё и не помнит?
– Достаточно далеко, чтобы мне захотелось сбежать от тебя подальше.
– Чёрт, – зажмуривается он болезненно. – Прости, – берёт меня за руку.
– Игнат, я всё понимаю, – выдёргиваю свою руку из его ладоней. – Я бы очень хотела дать тебе то, что ты просишь, но не могу. Это будет нечестно.
