Знаю, я застал её врасплох, но это не мешает мне почувствовать и осознать… Моя она. Всё ещё.
Ловлю её шокированные вздохи, усиливаю напор, не позволяя опомниться.
Кислород, смешанный с тонким запахом её парфюма, обжигает внутренности, зажигая в крови пожар. Никогда и ни с кем, ни до ни после, я не ловил таких приходов, и не захлёбывался от наплыва настолько пронизывающей эйфории.
Веду кончиками пальцев по нежной шее, чувствую мелкую дрожь. Да!
Вдруг в сознание, как выстрел врывается посторонний звук.
Проходит пару секунд, прежде чем я осознаю, что это звук въезжающей во двор машины.
Алиса отрывается от меня с расширенными от ужаса глазами.
– Игнат вернулся, – шепчет она.
– Не бойся, я с ним поговорю!
– Нет! Ты не посмеешь!
– Проверим? – встаю с ковра, агрессивно глядя на дверь.
– Нет! Иди сюда! – толкает меня в какую-то темную комнату, я ловлю Алису и затаскиваю следом, прижимаю её к стене.
Мы слышим звук хлопнувшей входной двери, шаги.
Алиса замирает в моих руках в темноте, рвано дышит, но не отталкивает. И я пьянею от нашей близости снова, ищу её губы, пытаюсь утянуть мою девочку в наше общее безумие, но она уже пришла в себя.
Шаги отдаляются и затихают, а Алиса резко отталкивает меня, щеку обжигает пощёчина.
– Немедленно уходи отсюда, Никита Барский и больше не приходи никогда! Забудь сюда дорогу!
Глава 15.
Никита ушёл. А я всё ещё стою в тёмной кухне, с мягкими коленями, дрожащая от его поцелуя.
Как так получилось? Откуда он взялся? Свалился на меня в момент, когда я была особенно уязвима, ранена тем, что произошло у нас с Игнатом, открыта, беззащитна.
В голове туман.
Никита Барский – это всегда сладкий дурман, за который потом приходится очень больно расплачиваться. И ты опять в него угодила! Дура, Алиса ты. Непроходимая дура!
Тихонечко поднимаюсь в свою спальню, прислушиваюсь, аккуратно открываю дверь, на моей постели пусто.
Игната нет. Выдыхаю с облегчением.
Также тихо подхожу к комнате мужа, заглядываю. Спит. Прямо в одежде поперёк кровати. Это хорошо.
Возвращаюсь в свою комнату, иду в ванную, останавливаюсь около зеркала.
Кошмар, щёки горят, глаза блестят каким-то нездоровым блеском, тело покалывает.
Умываюсь холодной водой, ругаю себя. Я всё помню, как предал меня Никита, как выгнал, такое не стирается из памяти.
И это вселенская несправедливость.
