Он говорил, не глядя в мою сторону и не рассчитывая, что я хоть что-то пойму. У меня же расширились глаза от удивления. Надо же, до чего похоже мы мыслим. И насколько разную картину происходящего при этом выстраиваем. Мне даже в голову не пришло толкать к змее Данте. Я лишь ожидала такого поступка от него.
Меж тем я неожиданно поняла, что его пальцы больше не касаются моей руки. От этого почему-то стало страшнее. То ли я решила, что он вот-вот бросит меня змее, то ли просто это прикосновение внушало хоть какое-то чувство безопасности.
Не знаю.
Я даже не заметила, как Данте поднес руку к поясу. Просто внезапно совсем рядом мелькнул клинок, а спустя секунду брошенный нож отсек гадюке голову. Тишина ночной пустыни сразу же нарушилась громкими возгласами и хрустящим под ногами песком: наблюдавшие эту сцену бросились к нам.
Я в изумлении взирала на своего спутника. Да, я видела, что нож непростой. В рукояти – синий магический камень, из очень редких, усиливающий смертоносное действие оружия. Но что с того? Данте все равно должен был действовать стремительно и при этом метнуть нож точно в цель идеально выверенным движением.
Впрочем, возможности долго раздумывать над этим у меня не было. Данте практически сразу же схватил меня за плечо и поволок обратно к шатру. Остальные шли кто рядом, кто позади. Остановились лишь после того, как вновь оказались в спасительном окружении красных камней.
– Я уважаю твою смелость и меткость, дон Эльванди, – лишь теперь заговорил Илкер, – и все же неразумно было так рисковать.
Тебе следовало пожертвовать рабыней, чтобы спастись самому. Неужели тебе настолько ее жаль?
В его словах слышалось нескрываемое неодобрение.
Жаль? – с удивлением переспросил Данте. – В моей стране, почтеннейший Илкер-бей, похоже, иные представления о том, как следует себя вести мужчине. Воин не должен намеренно искать неприятностей, ибо это неразумно, а воину следует быть разумным. Однако, если неприятности сами нашли его, отступать и тем более прятаться за женскую спину негоже.
Мужчина должен быть в состоянии самостоятельно решить проблему, в противном случае его перестанут уважать.
– Что ж, понимаю, – медленно кивнул Илкер. – Такое понятие о чести все еще представляется мне не вполне благоразумным, однако не нам менять то, что устанавливалось веками.
– Вот именно, – холодно подтвердил Данте. – У тебя есть наручники или веревка? – повелительно обратился он к надсмотрщику. – Позаботься о том, чтобы она опять не сбежала.
Я зло усмехнулась.
