Карахские гадюки слабо светятся в темноте. Уж не знаю отчего – быть может, природа позаботилась таким образом об их потенциальных жертвах.
Такая гадюка находилась сейчас в паре ярдов от нас. То есть очень близко. Я застыла, позабыв о руке Данте, все еще сжимавшей мое запястье. О карахских гадюках, как и о многом другом, мне доводилось читать, но, право слово, лучше бы я была менее образованна. И почему только я не учла, что они водятся именно в здешних пустынях? Зато я точно знала, что передвигаются они стремительно, атакуют мгновенно, а их яд смертелен.
Казалось бы, подобный исход вполне соответствовал моим недавним планам. Но смерть от укуса такой гадюки не только смертельна, но и чрезвычайно мучительна. Человек умирает не сразу. Сначала его парализует, причем постепенно, частями. Сперва отказывают ноги, затем действие яда распространяется дальше по телу. Еще какое-то время человек живет, не способный ни двигаться, ни говорить. И лишь потом паралич дыхательных путей приводит к смерти.
Наши спутники, сбежавшиеся на недавний шум, резко остановились, едва завидев синеватый силуэт змеи на песке.
Нас отделяло от них по меньшей мере ярдов десять. Приближаться никто не спешил, и тут они были правы. Им все равно не успеть на помощь. Зато подвергнутся риску сами.
– Тише, – одними губами произнес Данте. – Не шевелись.
Я и не собиралась. Карахские гадюки не нападают на людей без причины. Но вот любое неосторожное движение на близком расстоянии могут воспринять как угрозу собственной безопасности, и тогда от них практически нет спасения.
И как теперь быть?
Я осторожно покосилась на Данте. На самом деле для него существовал единственно правильный вариант дальнейших действий: толкнуть меня в сторону змеи, а самому воспользоваться моментом и отскочить на безопасное расстояние. Пока гадюка будет занята мной, у него будет время уйти. Змеи не способны сосредоточиться на нескольких объектах сразу.
Все равно обоим живыми из этой передряги не выйти. И, конечно же, он предпочтет пожертвовать рабыней, тем более такой непокорной.
Тем более что именно из-за нее он сам и оказался в этой ситуации. Я внутренне сжалась и лишь удивлялась, почему он медлит. Не так уж легко послать человека на верную смерть, даже если этот человек – раб? Или банальнейшим образом жалко шестидесяти динаров? Но ведь жизнь все равно дороже."
"– Готов поспорить, – Данте говорил едва слышным шепотом, скривив губы в слабой усмешке, – что ты сейчас очень хотела бы толкнуть меня этой твари навстречу.
