– И все они будут при деле. Ренцо обязательно будет участвовать в совместных трапезах и прочих мероприятиях. Охранники тоже будут начеку. Но не забывай: они все – мужчины. А значит, те женские фокусы, которые эти девицы попытаются использовать против меня, могут сработать и на остальных. Ты же – женщина, и в этом твое огромное преимущество. Тебя они не сумеют сбить с толку. Именно поэтому мне очень нужен твой свежий взгляд. Ты сохранишь хладнокровие скорее, чем все остальные.
Вполне вероятно, что это действительно было так.
Но вот сейчас хладнокровие все больше мне изменяло.
– Данте, брось, – поморщилась я. – В армоне полным-полно женщин. Так почему же из всех ты обращаешься именно ко мне?
Данте слегка склонил голову набок и посмотрел на меня как-то странно, будто ждал, что я вот-вот сама разгадаю ответ.
– Потому что тебе я доверяю больше, чем другим женщинам армона, – сказал он затем."
"Это было неожиданно. И лестно. Но одновременно не снижало степень моего раздражения. Быть может, даже, наоборот, повышало.
Почему он привел меня для этого разговора именно сюда, в свои покои? В место, где мы однажды вместе ночевали, пускай и в разных постелях? В по-своему интимное место, наконец? Что хотел этим сказать? Ведь он откровенно дразнил меня буквально минуту назад, когда придвинулся так близко, что его губы почти касались моего уха, когда с придыханием в красках рассказывал о том, что будет, если его начнут соблазнять одновременно несколько прелестниц. Что все это значило? Он хотел показать, как много я потеряла, отвергнув его полтора месяца назад? Хотел посмотреть на мою реакцию? Или просто счел, что в его покоях, да еще и на столь близком расстоянии, наш разговор точно не будет подслушан? Увы, я сильно подозревала, что правда заключалась именно в последнем.
И это заставляло меня злиться еще сильнее. Мне вдруг как никогда захотелось самой проявить инициативу, опрокинуть его на диван, прижать всем телом, захватить его наглые губы, так беззастенчиво шептавшие недавно мне на ухо, обжечь их таким горячим поцелуем, который заставил бы его скинуть эту свою вечную маску холодного безразличия!
Но я, разумеется, сдержалась.
Айгуль-ханум приехала в армон рода Эльванди два дня спустя. Прибыла в сопровождении доброго десятка слуг, среди которых были и упомянутые Данте рабыни. При взгляде на них Ренцо присвистнул, да и мне, признаться, захотелось сделать то же самое. Роскошные, раскованные, женственные, в чем-то такие похожие, а в чем– то – совершенно разные.
