– Что-то ты не больно торопилась, Людмила.
– Одеться надо было. Такси ждала долго! – отозвалась она, приложив платочек к покрасневшему носу. – Я хочу забрать свое заявление.
– Так вы его только подали! – удивился полицейский с чайником.
– Анатолий, помолчи! – шикнул первый.
В руках Анатолия чайника уже не наблюдалось, но я все равно окрестил его про себя Чайником.
– Подала заявление, все верно. Но вопрос урегулировали мирным путем. В заявлении больше нет необходимости, – грустно произнесла Людмила.
Она посмотрела на меня затравленным взглядом, будто снова жаловалась, как давеча, когда помочь просила, готовая на все.
– Хорошо. Вот вам ручка, вот вам бумага. Напишите, что хотите отозвать заявление, что претензий к уважаемой Декабриной Мартине Энгельсовне не имеете, и можете идти. Я продиктую, что писать…
Я решил подождать. Проконтролировать, чтобы все было записано и чтобы Людки след простыл в момент, когда буду забирать Манюню. Не ожидал я, что она машину спалит… Мало ли… Вдруг кинется космы Людмиле выдирать или чего похуже? Нет, на мою жену непохоже.
Она всегда была выше мелочных склок и разборок, но времена проходят, а люди… Люди меняются. Вопреки…
Людмила села за скрипучий стол, схватилась за ручку, готовая под диктовку писать, и вдруг уточнила:
– А обязательно писать, что я не имею претензий к «уважаемой Мартине»? Вот это слово «уважаемая»… Обязательно?
Я метнул в сторону Ситцевой тяжелый взгляд, она съежилась, вжавшись в стул. Мент, под чью диктовку она писала, мгновенно понял намек, ткнув пальцем в лист:
– Рекомендую написать слово «глубокоуважаемая»…
А молодец он, смышленый! Хорошо схватывает… Хоть и мент, но на человека похож! Даже с мозгами…
Людмила быстро начиркала, что от нее требовалось, еще раз посмотрела на меня печальным взглядом, только раздражала меня больше и больше.
– Иди уже, – поморщился я.
– Георгий, так не должно было случиться.
– Вот только не надо, а… Святоша, блять. В красных стрингах. Шуруй живее отсюда!
* * *Убедившись, что Людмила вызвала такси и уехала, я обратился к шустрому.
– Моя жена. Где она? В камере закрыл? Отвечай!
От грозного голоса шустрый чуть побледнел.
– Помилуйте, – прохрипел он. – Разве я позволил бы себе предложить даме камеру? Это чистый кабинет! – махнул рукой.
– Кабинет."
"– Да, кабинет начальника. Пришлось постараться, чтобы не привлекать лишнего внимания к вашей супруге. На нее еще и генерал, знаете ли, зуб заточил…
Не поверил своим ушам.
