– Ах, да. – Здоровяк насмешливо хлопнул себя ладонью по лбу. – Я ведь забыл, что ты у нас чаровница-травница. Только не глянется мне этот малый. Какой-то он оглашенный. Коли поднимет крик – нас даже из-под рогожи вынимать не станут, просто проткнут пиками, и делу конец.
– Не поднимет, – уверенно пообещала Лесана.
– Ты-то откуда знаешь.
– Знаю. Уж будь уверен.
Хлопуша прищурил светлые глаза и хмыкнул.
– Колдовские чары? Понимаю. Надеюсь, меня-то ты не околдовывала?
– Нет, – ответила Лесана. – А надо?
Здоровяк усмехнулся.
– Пожалуй, что нет.
9
В лесу стоял низкий туман. Поначалу травы будто курились дымом, но когда из-за деревьев выглянуло солнце, туман стал рассеиваться, оседая влагой на темных ветвях. Застучал по сосне дятел, заклевал на рябине дрозд, лес стал оживать от ночного сна.
Когда три отрока ввезли на паром телегу с провизией, туман еще стлался над широкой рекой. Паромщик, здоровенный детина с длинными черными усами и какой-то ободранной бородкой, глянул на телегу лукавым взглядом и сказал:
– Сегодня вы раньше обычного, ребята.
– Это чтобы ты не заскучал, Довгуш, – ответил ему Буйсил, поправляя рогожу, которой была накрыта телега.
Черноусый хмыкнул и неторопливо закрутил лебедку. Паром тронулся в путь.
– Что нынче везете? – поинтересовался паромщик Довгуш.
– все, как всегда, – ответил один из мальчишек. – Хлеб, лосиное мясо, мед.
Черноусый насмешливо прищурился.
– Дадите отведать медка старому паромщику?
– Охолони, Довгуш, – строго сказал ему Буйсил. – Отвяжись, пока я на тебя волхвам не пожаловался.
– Грубый ты, Буйсил. А я ведь тебя, когда ты был мальцом, на руках нянчил. Э, да что с тобой говорить.
Мерно и привычно накручивая лебедку, паромщик оглядел телегу и сказал:
– Много сегодня харчишек-то. Чего это ваши, деревенские, расщедрились?
– Не твоего ума дело! – звонко и сердито крикнул самый малый из отроков. – Ты знай себе крути лебедку.
– Ладно, ладно, – примирительно проговорил Довгуш и хмыкнул в черные усы.
Плыли долго. Наконец, впереди из тумана выплывало огромное каменное строение.
– Сколько там узников, Довгуш? – спросил вдруг Буйсил, совершенно неожиданно для себя, и тут же замолчал, испугавшись непотребного вопроса.
Однако паромщик ответил спокойно и незлобиво:
– Точно не знаю, малый. Но думаю, сотни три наберется. А может, и больше. Раз в седьмицу сюда кого-нибудь привозят.
– А тех, кто помер, увозишь ты?
– Что ты, милый. Кто будет возиться с мертвецами. Померших просто швыряют в воду, рыбам на прокорм.
