– Если бы я его не отрезал, медведь пришел бы ко мне во сне и растерзал меня. – Богатырь вытер нож, отряхнул одежду, огляделся, затем уставился на Лесану и спросил:
– И что дальше? Устроим привал?
Девушка покачала головой.
– Нет. Мы поедем дальше.
– Через полчаса в лесу будет совсем темно, – возразил Хлопуша. – Ночной лес – не место для прогулок. Если нас не разорвут звери, то острые ветки выколют нам глаза.
– Не бойся, – сказала Лесана. – Я пойду вперед.
Хлопуша угрюмо усмехнулся.
– Пойдешь вперед? Уж не хочешь ли ты сказать, что видишь в темноте?
Лесана прищурила глаза и ответила с легкой усмешкой:
– Иногда.
– А как же ночные хищники? Ты сметешь их с пути одним лишь взглядом?
– А разве мы с тобой – не хищники? – ответила Лесана вопросом на вопрос. – Мы те, кого следует бояться. Разве не так?
– Пожалуй, что так. И все же по ночному лесу я не ходок.
Лесана протянула руку и коснулась пальцами ладони Хлопуши.
– Просто доверься мне, – сказала она, глядя ему в глаза.
3
Они выскочили на тропу внезапно. Два огромных черных волколака. Выглядели они отвратительно и противоестественно. Туловище, лапы, хвост и шея – волчьи. Но к косматым волчьим шеям их были «приделаны» вполне человеческие головы. Лица – черные, будто у африканцев. Лиловые глаза – чуть навыкате. Губы толстые, вывернутые, а между ними видны острые клыки.
Выскочив на тропу, волколаки не медлили, а тут же бросились на Глеба. Однако он успел вскинуть ольстру и дважды нажать на спусковой крючок.
Один из волколаков споткнулся и рухнул на землю. Второго пуля сшибла на лету, и Глеб едва увернулся от лап смертельно раненного зверя. Отпрыгнув в сторону, Глеб резко повернулся влево и снова нажал на спуск. Пуля пробила голову третьему волколаку, выпрыгнувшему из кустов.
Покончив с тварями, Глеб быстро огляделся. В чащобе все было тихо. Не почуяв угрозы, Орлов опустил ольстру и, как выяснилось мгновением позже, совершил большую ошибку. Огромный упырь прыгнул ему на спину и вцепился зубами в шею.
Глеб завертелся на месте, пытаясь сбросить с себя упыря, но тот держался крепко, все глубже и глубже засаживая клыки в шею Глеба.
Раздался отвратительный хруст, кровь из разорванной шеи Глеба брызнула во все стороны. Глаза его заволокло кровью. Глеб пошатнулся и стал падать, с ужасом осознавая, что в следующий раз поднимется с земли уже упырем, поскольку слюна живого мертвеца попала в его кровь.
