– Не знаю, где наша колдунья взяла эти листья, но действуют они, как кокаин, ЛСД и экстази, вместе взятые. Самого смирного человека эта дрянь может превратить в одержимого жаждой убийства берсерка.
Вооруженные люди тем временем уже совсем приблизились.
– Пресвятая Дева… – прошептал Рамон, пристально глядя на приближающуюся толпу. – Они ведь всего лишь люди.
– Они враги, – сухо поправил его Глеб. – Воспринимай их только так. Если ты не убьешь их, они убьют тебя.
– И все же я попробую их остановить.
Не успел Глеб ничего на это ответить, как Рамон шагнул навстречу приближающейся вооруженной толпе, поднял руку и крикнул:
– Послушайте меня, люди! Я хочу вам что-то сказать!
Толпа замедлила ход, но не остановилась. Десятки пар глаз с лютой злобой смотрели на Рамона, и от этой злобы ему на мгновение стало не по себе.
И вдруг они бросились в атаку. Один из нападающих, рослый, широкоплечий, вырвавшись вперед, размахнулся и метнул в Рамона топор.
Глеб схватил Рамона за плечо и рванул вниз.
Топор просвистел у толмача над головой и воткнулся в ствол березы у него за спиной.
– Ну, сволочи! Сами напросились! – прорычал Глеб и, сжимая меч, ринулся навстречу противникам.
Увернувшись от мелькнувшего перед ним длинного лезвия косы, Глеб одним ударом меча снес голову огромному косарю. Между беглецами и их обезумевшими от колдовских чар преследователями завязалась кровавая сеча.
* * *Рыбаки сражались яростно, но неумело, а потому битва продолжалась недолго.
К концу битвы с неба закапал дождь. Глеб, Лесана, Хлопуша и Рамон стояли посреди поля, тяжело и хрипло дыша, и вся земля вокруг них была усеяна мертвыми телами.
– Господи Иисусе… – пробормотал бледный как смерть Рамон. – Прости их, грешных…
Он дрожащей рукой перекрестил трупы.
– С волхвом покончено, – сказал Хлопуша, опуская окровавленный меч. – И с его воинством тоже.
– Да, – согласился Глеб и вытер рукою мокрый лоб. – Похоже на то.
– Что будем делать с телами? – спросил Рамон.
– Устроим погребальный костер?
Глеб покачал головой.
– Нет. На это у нас нет времени. Нужно добраться до большака засветло.
Он наклонился и поднял с земли оброненную одним из рыбаков флягу. Свинтил крышку и глухо прорычал:
– Клянусь дьяволом, когда-нибудь я вернусь в Морию. – Отхлебнул из фляги, вытер рот рукавом рубахи и добавил: – Вернусь и перебью всех охоронцев.
– Когда соберешься это сделать, извести меня, – попросил Рамон.
