А это следствие, эти вопросы, вопросы, вопросы – они были как звонки от адвокатов, просто так, звонки и письма с соболезнованиями, когда ты пытаешься, – у него дрогнул голос, – когда ты пытаешься навести в сердце порядок.
– Да. Я понимаю. Но вот что нужно все же сказать: вероятно, самая счастливая полоса в ее жизни все равно уже прошла.
– Я мог сделать ее счастливой, – ответил Брайан с подкупающей простотой. – Видите ли, – криво улыбнулся он, – для меня приемлема и самая большая домовитость.
– А для Джимми она не приемлема?
Брайан Ингл опять глубоко задумался.
А когда заговорил, можно было подумать, что сказанное затрагивает предмет лишь по касательной.
– Она иногда бывала у меня дома, а я отказывался приходить сюда… Это единственное, в чем я ей отказывал. Она знала, что я ее выслушаю и утешу. О том, как у нее дела с Джимми…
– Очень жестоко с ее стороны, не правда ли?
– О да, наверное. Влюбленные всегда жестоки. По отношению к другим, я хочу сказать… Когда человек влюблен настолько, насколько была влюблена в Джимми Нита.
Когда человек знает, чего хочет, он начинает тиранить остальных людей. И я скажу вам, что если бы Джимми бросил ее, я бы его убил.
– У нее и прежде было много любовников, – нарочито грубо вставил Найджел.
Брайан Ингл и бровью не повел.
– Вот-вот, – проговорил он, развивая свою загадочную мысль. – Видите ли, рано или поздно они бросали ее. Ни один не предложил руки и сердца.
– Почему?
– Потому что она была слишком красива. Ее красота вводила их в заблуждение. Они полагали, что заполучили идеальную – как бы это сказать – идеальную куртизанку.
И очень скоро обнаруживали, что попали в ловушку: входили в храм Афродиты, а оказывались в домашнем гнездышке с вязаньем на кресле и котом-мурлыкой под креслом. Вроде как здесь. – Он обвел рукой комнату.
– Но Джимми, кажется, это вполне устраивало."
"– Нита поначалу тоже так думала. Довольно долго. И он тоже, по-моему. Они с женой люди светские. То что называется современные: для них что легко пришло, то легко и уходит. Нита совсем из другого теста.
Ее пристрастие к дому… Знаете, для него это было сначала чем-то вроде забавной игры. А потом он стал понимать, что для нее это вовсе не игра, что она совершенно серьезна…
– И нельзя сказать, что это «легко уйдет»?
– А разве можно ее упрекать? Я знаю, легко говорить про женщину, что она когтями вцепилась в мужчину, что она его душит… Боже мой, что за слово: «душит»! Оно мне напоминает романы дам-сочинительниц, которые я когда-то рецензировал.
